ГЛАВА  ДВЕНАДЦАТАЯ.  «АДАПТИРОВАННАЯ  ДЕМОКРАТИЯ»

Только  доныне в краю   этом  синем                    

Пахнет порохом и  керосином

(Панкратов Ю. «Страна  Керосиния».)

                                   Kрушение СССР – крупнейшая геополитическая катастрофа века

(В. Путин)

                                                                      А и Б сидели на трубе...

Второй срок президентства Путина. Выборы в Думу. Переизбрание президента. Поражение демократов. Формирование правительства и администрации президента. Первое обращение Путина к парламенту и народу, вопрос о своеобразии русской демократии. Проблема демократии и либерализма. Позиция православной церкви России. Выступление В.Суркова: проблема идеологической концепции. А. Лавров о внешней политике России. ХАМАС в Москве. А.Пионтковский и А. Илларионов о  действиях русских властей. Власть и СМИ. Увольнение Парфенова, отклики в печати на увольнение. Журналисты о зажиме свободы информации, о возвращении цензуры. Вопрос о конформизме в СМИ, «Времена» В. Познера. Попытки цензуры интернета. События в Чечне: Беслан и СМИ. Истории с А.Бабицким и А. Политковской. Убийство Политковской. Фильмы о войне в Чечне.  События на Украине, освещение их в российской печати (выборы президента и Верховной Рады, «газовая война»). Новые законы и постановления, принятые властями России. Рейтинг Путина. Кризис демократии. Причины и перспективы. Конец 2007 - начало 2008 гг. Еще одни выборы Думы и Президента. Новый премьер. Вопросы Путину от имени читателей «Московского комсомольца».  Медведев и Путин.                                    

    14 марта 04 г. состоялись   выборы президента. Было совершенно ясно, что выберут на второй срок снова Путина. Возникал лишь один вопрос: сколько он наберет процентов голосов? Некоторые думали, что значительное количество избирателей не станут участвовать в голосовании (если более половины, выборы считались бы недействительными). Поэтому «Яблоко» призывало не голосовать. Союз Правых Сил (СПС) колебался. И только Ирина Хакамада, входившая в руководство СПС, выдвинула свою кандидатуру на пост президента, набрав несколько процентов голосов. Оппозиция явно преувеличивала свои силы, но и она понимала, что никаких реальных шансов на победу у нее нет. По сути, выборы были безальтернативные (в первый раз с начала «перестройки»; в 96 г. между коммунистами и Ельциным до последнего момента шла отчаянная борьба, и только трюк с обманом Лебедя и поддержка демократами и олигархами Ельцина позволили ему победить).

Выборы в Думу, их подготовка и результаты вызвали резкую оценку видных правозащитников. Как раз в день проведения выборов радиостанция «Свобода» посвятила им передачу. В ней выступала и вдова академика Сахарова Елена Боннэр. Она резко осудила  несостоятельность позиции русских либералов, московских и петербургских, поведение которых назвала «лжедемократической тусовкой». По мнению Боннэр, в сложившихся условиях единственной возможной формой протеста был бойкот, который, к сожалению, не оказался  объединенным из-за личных соображений руководителей, их  тщеславия, еще каких-то причин. Хотя Боннэр не называла конкретных имен, думается, она имела в виду, в первую очередь, Хакамаду, выдвинувшую свою кандидатуру на пост президента, еще более расколовшую и без того расколотый демократический лагерь. Говоря о будущих перспективах, Боннэр говорила, что Путин и в 08 г. вряд ли откажется от власти, что он сохранит ее в той или иной форме. Она отмечала, что в современной России исчез центр консолидации демократических сил, которым был в  свое  время Сахаров, не видно людей, вокруг которых к следующим выборам могла бы сплотиться сильная партия.

 Весьма  пессимистически высказывался о происходящем и Владимир Буковский. Он считал, что общество возвращается к мрачным временам советского прошлого.  Всё идет к развалу. Молодые мечтают уехать из страны. КГБ пришло к власти. Сохранился тот же аппарат, который был при Сталине, даже в тех случаях, когда люди поменялись. А население не видит этого, сохраняет невозмутимое спокойствие, как на корабле, который тонет, а пассажиры не понимают этого.  Такие прогнозы многим казались слишком мрачными. Но, к сожалению, они во многом оправдались.

     Незадолго до президентских выборов Путин, пока остающийся на посту президента, неожиданно отправил в отставку премьер министра Касьянова и возглавляемое им правительство. Вскоре было названо имя нового премьера,  для всех неожиданное, не названное никем  в многочисленных прогнозах. Премьером стал М. Фрадков, довольно высокопоставленный, но  не первостепенный чиновник, не глупый, добросовестный, вроде бы относительно порядочный, без  особенно скандальных историй в прошлом. Кое-что о нем осведомленным людям было известно. Об его связях с силовыми ведомствами. Фрадков – полковник запаса. Прямо не был  членом ни одной из партий, в том числе «Единой России». Одно время возглавлял Налоговое управление. Был заместителем Секретаря Совета Безопасности России (ведал вопросами экономической безопасности). Затем его направили в Брюссель,   как представителя России в Европейском Сообществе.  Сослуживцы говорили о нем: «человек внешне открытый», «очень осмотрительный человек», корректный, дружелюбный. Никакие личные подробности о нем не были известны. Многим он казался фигурой временной, переходной. Несколько раз ходили слухи об его скорой замене. Одно было ясно с самого начала:   Фрадков  не будет претендовать на самостоятельную политическую роль, никогда не станет соперником президента.

  Еще до выборов Путин поставил задачи, которые необходимо решить в течение  второго его президентства. На первый план выдвигались  проблемы повышения ЭВП (общего произведенного продукта) и  уровня жизни населения. Первый должен увеличиться в два раза. Количество бедных –  уменьшиться с 20 до 10 % (примерно, средний европейский уровень; не уточнено только: что такое бедный ? – ПР). Рассказывали, что Путин спросил у министра экономического развития и торговли Германа Грефа: – За какой срок можно достигнуть этих целей? Греф ответил: – четыре года.  – Слишком долго,– сказал якобы Путин,– нужно за три. –Так точно!, – вероятно, отрапортовал Греф, если этот разговор на самом деле имел место (PS. K следующим выборам, к 2008,  эти задачи так и не были выполнены;  ныне примерно такие улучшения обещают обеспечить примерно через 10 -12 лет. 24.06. 2008 - ПР).                   Обсуждая  подобные заверения, Явлинский отмечал нереальность такого рода подсчетов, говорил о разнице понятий бедности в России и Европе.   Он рассказал анекдот об академике С.Г. Струмилине, который в конце 1920-х гг. пытался доказать нереальность темпов роста, поставленных партией и правительством. Неожиданно он совершенно изменил  свое мнение. Его спросили: почему? Он ответил: я считаю, что лучше стоять за высокие темпы роста, независимо от их реальности, чем сидеть  за низкие. Аналогия напрашивалась сама собой. Подобные грандиозные задачи, по словам Явлинского, ставились при всех тоталитарных режимах. Желания фюрера – превыше всего. Спорить с ними нельзя. А потом можно и забыть. Или сообщать, что планы выполнены и перевыполнены, фальсифицируя реальные показатели. Главное – продемонстрировать, что вождь заботится о благосостоянии народа. 

В скором времени началось формирование правительства. Не буду   подробно говорить об этом. Скажу лишь, что структура оказалась довольно сложной и  громоздкой, что она предусматривала передачу руководства экономикой, всеми хозяйственными и административными делами в руки правительственных инстанций. Администрация президента не должна была в это вмешиваться, ее деятельность ограничивалась кругом чисто президентских дел. На самом деле всё осталось по-старому. Кремлевская администрация президента приобрела еще больший вес. Она определяла решение всех важных проблем, не неся никакой ответственности.  Правительство, в том числе премьер, превратились в технических исполнителей воли президента.

 Сильно меняется  состав президентской администрации. И  здесь сохраняется   сложная, громоздкая система: руководитель администрации (Д.А.Медведев), два его заместителя, около 10 помощников президента, 12 Управлений (из них 3 Главных),  Департаменты, аппарат Совета Безопасности, канцелярия, референтура, секретариат, 7 полномочных представителей президента по федеральным округам, при каждом – свой аппарат, как и при каждом управлении и пр., и пр. Огромная бюрократическая машина, возглавляемая президентом и непосредственно подчиняющаяся ему. Позднее она менялась, усложнялась. Администрация президента   вмешивалась, естественно, вопреки заверениям, во все сферы жизни страны, руководя ее управлением. Среди многочисленных звеньев президентской администрации не забыто, конечно, и Управление пресс-службы и информации. Предусмотрен и помощник президента по печати. Им стал печально известный Лесин. При этом речь шла о сокращении штатов правительственной и президентской администрации, на несколько тысяч в каждой (не ясно только, сколько чиновников осталось). Еще Твардовский в «Теркине» писал: «Для того, чтоб сократить Надо увеличить».
   Несколько подробнее следует остановиться на укрупненном министерстве культуры и информации (вместо двух министерств: культуры и СМИ). Во главе его поставлен ректор московской консерватории Александр Соколов, одним из двух его заместителей (по культуре) стал бывший министр культуры Швидкой.  С заместителем по информации дело обстояло сложнее. Ожидания, что им будет назначен прежний министр СМИ, Лесин, не подтвердились. Сперва о том, что вопрос  этот не решен, заявил Путин. Затем Лесин сам отказался от назначения. В итоге заместителем по информации назначили заместителя Лесина Михаила Сеславинского, ставшего во главе федерального агентства по делам печати. Это агентство временно регистрировало СМИ, пока не была создана федеральная служба по надзору и контролю за печатью. По слухам, Сеславинский не ладил с прежним министром, занимал относительно более либеральную позицию, не одобрял  ряда запретительных решений Лесина.

   Новый министр культуры вскоре после своего назначения дал интервью газете «Эхо Москвы», напомнив, что еще в бытность ректора он неоднократно выступал на страницах этой газеты. Он пообещал в ближайшее время дать новое интервью и прояснить вопрос о будущих задачах и действиях министерства. Еще ранее он говорил о том,   что в СМИ появляется много недопустимых материалов, с чем необходимо бороться, но он не считает, что это нужно делать при помощи запретов и взысканий. Нечто неопределенное, но не агрессивно-реакционное, как было у Лесина. Насколько можно судить, министерство культуры на первых порах  особо агрессивных намерений по обузданию печати не проявляло. Это делалось помимо него.   

    26 мая переизбранный президент Путин выступил на совместном заседании  Федерального Собрания (обе палаты: Дума и Совет Федерации) с первым после выборов обращением к высшему государственному органу и народу. С подобными обращениями он выступал и в дальнейшем, несколько  раз в год. Всё  организованно по высшему классу. Заседание происходило в Кремле, в Мраморном зале. В нем принимало участие около 800 человек. Выступление Путина сопровождалось дружными аплодисментами. В конце спели гимн России. Всё было очень торжественно. Путин вновь говорил об удвоении ЭВП и уменьшении бедности, о задачах образования, об армии. В основном речь шла о процветании, росте благосостояния России, о доступном жилье, здравоохранении, увеличении продолжительности жизни, о задаче догнать другие страны. Обычная правительственная риторика. Но среди нее, вдруг... прозвучало обвинение своих критиков в том, что они работают на иностранные государства. По  словам Путина, иноземное «экономическое, политическое и журналистское давление» используется в попытках ослабить позиции России в глобальной конкуренции. Уже здесь президент осудил «негосударственные организации» (т.е. общественные -ПР), утверждающие, что действуют на благо  людей; на самом деле они служат зарубежным и российским хозяевам за деньги. «Далеко не все хотят видеть Россию независимой, сильной и уверенной», – говорил Путин. Он выражал несогласие с теми, кто  считает, что в  России усиливается авторитаризм: «Укрепление нашей государственности трактуется как авторитаризм». Президент заверял, что никакого пересмотра фундаментальных принципов российской политики не будет. Он выдвигал лозунг современного правления: с т а б и л ь н о с т ь. Это, видимо, предусматривало и централизацию власти, и усиление контроля над независимыми организациями, прессой, ужесточение его.  Для таких организаций и изданий, по словам Путина, характерна не защита интересов народа, а получение финансирования из влиятельных иностранных фондов. Речь шла и об изданиях, которые обслуживают сомнительные групповые и финансовые интересы; многие из них получают помощь из международных фондов, защищающих на словах права человека, демократию, но когда речь идет об истинных правах человека, их голосов не слышно: это естественно – они не могут кусать руку, которая их кормит.

    Об  этом в докладе Путина говорилось не столь уж подробно (всего один абзац), но жестко и весомо. Лексика выступавшего напоминала речи правителей Белоруссии, Туркменистана, Азербайджана, используемые для разгрома оппозиционных организаций, критикующих правительство. (см. Newsru, 27 мая, цитируется из газеты «NY Times»). Американская газета отмечала, что такие высказывания напоминают о советских временах, являются обоснованием ограничения деятельности  негосударственных организаций в будущем. То, что говорил Путин,  и ранее произносились, но чиновниками более низкого уровня; но ныне  эти слова были  включены в документ, формулирующий фундаментальную правительственную политику; они становятся как бы призывом к травле, указанием: «Вот следующий враг. Фас его».
   На абзац обратили внимание. Политический обозреватель одной из газет, Л.Шевцова, отмечала, что журналисты были озадачены, даже шокированы этим абзацем: «Он звучит как старые советские песни». Но в то же время она считала, что абзац «вне контекста» и вставлен по тактическим соображениям, является неуклюжей попыткой понравиться всем, разным группам в Думе и Совете Федерации. Другие понимали дело по-иному. Член Московской Хельсинской группы Локшина, говоря, что ее поразила такая жесткая риторика, высказывала мнение, что  после разгрома нейтральных политических партий и печати, мишенью преследований станут правозащитные и негосударственные организации, что абзац не случаен и входит в противоречие с теми важными мерами, которые Путин предлагает для налаживания отношений с Западом.    Увы,  к сожалению, она оказалась права,  увидев в  абзаце начало будущей травли независимых, тем более оппозиционных организаций.

     В дальнейшем в выступлениях Путина положения о своеобразии русской демократии и об отличии ее от западной неоднократно повторяются. Здесь и утверждения об административной вертикали, о руководимой,  управляемой демократии, об адаптированной демократии и т.п. Примером таких высказываний является пресс-конференция для словацких журналистов, данная Путиным в Братиславе, 22 февраля 05 г. На ней президент России высказал свое понимание русской демократии. Она, по его мнению, должна быть адаптированной. Вообще-то слово  «адаптированный» означает неполный, упрощенный, урезанный, сделанный для тех, кто не может понять полный текст во всей его сложности, для мало подготовленных людей, плохо знакомых с предметом. Это не подлинный, а приспособленный к низкому уровню текст. Употреблять это слово для характеристики русской демократии – плохой комплимент. Но оно, видимо, довольно точно отражает понимание Путиным русской демократии, как явления  самобытного, национального, основанного на традиции и особенностях российского пути. К сожалению, этот путь далек от демократии. Он приводит совсем к другому, противоположному, к концентрации власти в одних руках, руках президента. Можно по-разному оценивать это, считать благом или злом, но к демократии такой путь отношения не имеет. Он ведет к единодержавному (самодержавному) способу правления. 

Следует остановиться и на выступлении Путина на Первом Всемирном  конгрессе информационных агентств в Москве осенью  05 года. Обращаясь к присутствующим, Путин говорил о работниках средств массовой информации: в ваших руках мощные информационные источники; с ними необходимо обращаться умело; именно террористы используют демократию и  свободу слова в своих целях, а в итоге они уничтожают свободу слова и демократию. Террористы подавляют политику противника насильственными методами. СМИ должны стать эффективным средством в борьбе с терроризмом.  По словам Путина, критика в средствах информации необходима. Она должна быть, хоть некоторые считают её болезнью. Она полезна, хотя власти ее не любят. «В народе говорят: открыть окно – шумно, закрыть – душно». Это относится и к критике. Демократию  нужно сохранить и в экономике, и в политике  Одинаково важна и демократия, и стабильность. Свою позицию Путин оправдывает тем, что в России нет ничего такого, чего бы  не существовало в той или иной демократической  стране; в России  назначают губернаторов, но и в Англии назначают глав регионов;  выборы проводят  по партийным спискам, но так они проходят во многих демократических государствах. В конце выступления Путин  обосновывает действия, направленные против печати, следующими доводами : 1.Мы не доросли до демократии. 2.Надо открыть дорогу «крепким хозяйственникам». 3. Слабость у нас гражданского общества. Пример тому – Беслан. Общество оказывается более консервативным, чем власти. 4. Ссылка на то, что недостатки  бывают во всех цивилизованных странах. Все демократии различны и в каждой можно найти что-то себе в оправдание. Как пример приводится США. Там тоже контроль над печатью, но он иначе налажен. Аргументы их властей – сплошное вранье и передергивание фактов. Можно подозревать их в неискренности. Значит они сделали что-то неприличное и не хотят, чтобы подлинные намерения их обнаружились,

     Указания начальника подхватил и премьер-министр Фрадков. 16 декабря 04 г. на заседании Совета министров он критиковал журналистов за «разрушение имиджа России», давая понять, что в дальнейшем будет ужесточен государственный контроль над средствами массовой информации: «Негатив навязывают, это захлестывает телевиденье и печатные издания». Фрадков дал распоряжение министру культуры и средств массовой информации развивать программы, способствующие укреплению патриотизма среди молодежи и обеспечению России в 05 г. более «позитивными» телевизионными передачами.   
    В унисон с государственными структурами поет и русская православная церковь. Так, например, радио «Свобода» (07.04.06) рассказывает про Декларацию о правах и достоинстве человека, принятую Всемирным русским народным собором, проходившим в Москве. Название Декларации звучит хорошо, но произносимые речи ему не соответствуют. Прежде всего имеются в виду выступления Смоленского и Калининградского митрополита Кирилла, главного идеолога современной русской православной церкви. Кирилл отмечает, что у России свой путь, отличный от западного. В ней интересы личности должны подчиняться интересам общественным. Когда права человека доминируют над интересами общества «это стимулирует только эгоизм и индивидуализм». Так обстоит дело на Западе. У России – иначе. Установка на права человека ей не подходит. Кирилл обличает христианство других изводов: католического, протестантского. Они – хуже язычников. Автор передачи отмечает, что у католиков и протестантов действительно много грехов, но они каялись в них. А русская православная церковь, как и советское государство, не каялась ни в чем: ни в сотрудничестве с властью после 24 года, ни в благословении массовых убийств при Сталине, ни в других многочисленных грехах. Позиция безнравственная, но логичная. Ведь смычка государства и церкви продолжается и поныне. Государство объявляет правозащитные организации враждебными и антипатриотичными. Церковь заявляет, что порочна сама идея прав человека, личности.    

  Положения Путина об адаптированной демекратии получили развитие в попытках сформулировать основанную на них, развернутую и цельную идеологию современной власти. Основные принципы такой идеологии намечены в лекции заместителя главы президентской администрации Владислава Суркова, прочитанной в начале февраля 06 г. слушателям Центра партийной  учебы и подготовки кадров партии «Единая Россия»  (оказывается, имеется и такой – аналог советской Высшей партшколы, сам Сурков, видимо, претендует на роль современного секретаря по идеологии ЦК КПСС, Жданова, Суслова и др.). Выступление около месяца не публиковали, а затем напечатали в «Комсомольской правде» (в конце февраля). Не просто выступление видного государственного деятеля, а как бы доктрина Кремля, программа идеологии власти на длительный период.  

   Несколько слов о Суркове.  Карьера  его начинается в 90-е гг. Выступал он в роли журналиста пиарщика. Довольно долго работал в структуре группы Ходорковского МЕНАТЕП, в Альфа-Банке, в ОРТ (на телевидении). В 99 г. попал в администрацию президента, стал заместителем её руководителя,  Волошина. В 2003 г., когда Волшин выведен в отставку (он не согласен с возбуждением дела против Ходорковского), Сурков остался в администрации. Его влияние даже увеличилось, особенно с весны 04 г., с переизбранием Путина на пост президента. Сурков – активный участник новых правил правительственной игры, укрепления и выстраивания нового режима, борьбы с оппозицией, особенно демократической. Почти шесть лет  он отвечает за внутреннюю политику, за Госдуму, за «Единую Россию», за отношения с другими партиями, избирательные кампании – крайне обширный круг обязанностей и влияния.  В 05 г. Сурков выработал комплекс мер, «не позволивших оппозиции преодолеть внутренние разногласия» и в то же время сплотивших лояльные правительству антидемократические силы.

    Основываясь на высказываниях Путина, пытаясь свести их в единую доктрину, Сурков создает общую концепцию идеологии власти, сплочения элиты вокруг государства, «огосударствления сознания», «патриотизации» и «путинизации».  Идеология, пропагандируемая Сурковым, по его словам, не коммунистическая (которая мертва), не националистическая (которая опасна),  не гнилая либеральная (особенно неприемлемая), а именно государственническая идеологии «партии власти».  Согласно ей,  Россия – часть европейской цивилизации; для неё, как и для других европейских государств, характерно  стремление к демократии: свободе, справедливости, материальному успеху; демократия – не только европейское, но и мировое достижение. Она в разных странах разная. И ни одна страна  не может командовать, насаждать демократию силой по своему образцу. Нужно разъяснять принципы демократии, чтобы каждая страна свободно приняла или не приняла её. Поэтому Россия сама будет решать, каким образом, с учетом своей исторической специфики, обеспечить реализацию принципов свободы и демократии, сроки и условия движения по этому пути. Демократия в России имеет  существенное отличие от европейских стран:  в   ней  идея  л и  ч н о й свободы  никогда не воспринималась как идея абсолютной  свободы (Сурков  надеется, что так будет всегда). Идея свободы в России , по Суркову, корректируется идеей   порядка, необходимо ограничивающего свободу.   Характерно, что личное, индивидуальное, права индивидуума   не только игнорируются Сурковым, но и противопоставляются идее русской  демократии. На место идеи личности ставится порядок, стабильность, режим. К   вопросу о  них и переходит далее Сурков.

   По его мнению, СССР не заслуживает огульного осуждения: заслуга Советского Союза в том, что он вел в планетарном масштабе идеологическую работу; советский проект был популярным у западных интеллектуалов самого демократического толка. К «советскому проекту» Сурков относит эмансипацию женщин, успехи образования, победу в войне. Он смешивает в одну кучу и реальные достижения, и мифы советской пропаганды, и всё это называет «ведением идеологической работы в планетарном масштабе» и  хвалит за это Советский Союз. О других сторонах советской идеологии и советской действительности Сурков не говорит. Он просто советует не плевать в тот колодец, из которого собираешься пить, но всё же признает, что советское общество нельзя назвать свободным и справедливым. Беда, по Суркову, заключалась в том, что в СССР позднего периода во главе страны оказались люди малообразованные и некомпетентные, что элита деградировала. Это определило низкий уровень жизни и прочие беды. И тогда народ понял, что зашел не туда, вспомнил о европейском пути развития,  осознал, что дорого заплатил за ошибки (огромные потери во время войны, в том числе территориальные, низкий уровень  экономики и пр.). Советский проект, по Суркову, потерпел крушение, и всё же (тут Сурков ссылается на Путина) крушение СССР – крупнейшая геополитическая катастрофа века. Сожаление по поводу того, что такая катастрофа произошла, звучит в лекции весьма отчетливо.

   Далее Сурков рассматривает новый проект, возникший в 90-е годы на месте советского. В идеале он, созданный демократами, возвращает Россию на европейский путь, ведет страну к большей свободе, справедливости, богатству. Но это в идеале. На деле же его реализация уперлась в проблемы, порожденные разрушением советской системы. Далее идет перечисление всех бед, связанных с новым проектом, с попыткой воплощения его в 90-е гг.: отсутствие твердой власти, бегство от ответственности, признание государства злом, серьезное экономическое падение, неоправданные внешние заимствования, приватизация, хаос в федеральных отношениях. К бедам относится и положение со средствами массовой информации, свободой слова, превратившей печать, телевиденье в орудие отдельных олигархических групп. В итоге Россия оказалась на грани потери государственного   сувернитета (независимости). И тем не менее, с точки зрения Суркова, 90-е годы – время не потерянное. Они – своеобразная школа, создавшая почву для формирования новой элиты, выдвинувшая на ведущие позиции активных, стойких, жизнеспособных людей. Этот период был нужен, но он исчерпал себя и никогда не вернется.  Характеристика Сурковым  90-х годов, эпохи Ельцина, во многом верная, но выводы, которые делает докладчик, имеют к демократизму весьма косвенное отношение.

     Сурков формулирует задачи современности. Прежде всего – наведение элементарного порядка. Затем следование принципам опоры на большинство и легализма, заложенным в Конституции. Сурков видит путь к выполнению этих задач  в политике Путина, которая «очень ясна», отражена в выступлениях президента. Далее излагаются основы политики Путина (к лживой риторике Суркова добавляется  президентская риторика): 1) Россия должна стать страной процветающей, значит демократической и суверенной. 2) Именно демократическое общество, основанное на соревновании свободных людей, может быть  эффективным и конкурентноспособным. Необходимо интегрироваться в мировую экономику, науку, в институты гражданского общества. 3) Враг демократии – коррупция, с которой необходимо бороться; но не следует верить, что коррупции в России более, чем в других странах. 4) Другой враг демократии – бедность; необходимы меры для ее уменьшения. 5) Необходимость суверенитета, защиты национального государства. Русские привыкли к суверенной государственности, они 500 лет являются государствообразующим народом, в отличие от украинцев, жителей Прибалтики, которые ныне ищут нового хозяина.  На этом пункте следует остановиться подробнее -ПР.  Слово «государствообразующий», по Суркову,  не имеет значения «главный», а скорее  «привыкший» к русской государственности. И все же оно вызвало полемику - свидетельство того, что  оттенок главный в  слове «государствообразующий» потенциально угадывается, что упреки о поисках «нового хозяина» означают косвенное признание, что прежним хозяином были русские. Для Суркова неприемлемо желание стран, прежде входивших в СССР, жить без постороннего «хозяина», именно русского хозяина, суверенно, так, как хочет жить для себя сама Россия (всё же от имперского менталитета идеологам Путина до сих пор избавиться не удается - ПР ). 6) защищать свой  суверенитет Россия может только в числе великих держав. 7) Она пока не заработала реально статус ведущей мировой великой державы (подразумевается: но заработает- ПР). 8) Главная угроза – международный терроризм (по сути дела речь идет о терроризме чеченском- ПР). Гипотетически существует и угроза других  столкновений (подразумевается – с западными государствами; это оправдывает наращивание вооружений -ПР)  9) Основа суверенности – армия, военно-морской флот, ядерные силы. 10) Необходимость быстрого роста страны (здесь следует выпад против «либерального мракобесия»). 11) Львиная доля национального продукта – ТЭК. Для роста его нужны знания, новые технологии. Концепция: Россия – энергетическая сверхдержава (сторонники Суркова и Путина, предлагают  добавить слово «ядерно»: «ядерно-энергетическая сверхдержава» –  напоминание и о немирном атоме- ПР). 12) В некоторых областях  экономики нужен преимущественно национальный капитал, не обязательно государственный. Остальные нужно сделать максимально открытыми для западных инвесторов.     Закончив перечисление основных принципов, сформулированных Путиным, заявив о согласии с большинством сказанного,   Сурков переходит к другим темам.  Упоминается «оранжевая угроза», которую могут попытаться организовать «наши западные друзья», о том, что лучшим средством против нее является формирование национально ориентированного ведущего слоя общества. Речь идет и о защите бизнеса от левых реваншистов, о том, что бизнес должен быть законопослушным, лояльным власти и народу, который поддерживает власть. Ставится задача трансформации нынешней бюрократии и бизнеса. Говорится о необходимости переформирования элиты и воспроизведении её, о  борьбе  с «партией революции».

  Особенно эмоционально звучат наставления Суркова, когда он затрагивает вопрос об образовании и культуре.  Критика им высшего образования: там такое услышишь, как будто образование не правительственная организация, а нечто, получающее деньги из какого-то иностранного посольства. Идет речь о недостатках патриотического воспитания, откровенном антироссийском содержании программ по гуманитарным предметам, что прямо связано с «активностью зарубежных структур»: «масштабы подобной мерзости превосходят все допустимые пределы, ложь и клевета на Россию, наш народ и нашу историю льются потоком». Несмотря на это, рост  патриотизма, по убеждению Суркова, шел и идет, в основном по инициативе частных лиц, а не государственной политики, которую в данном направлении не ориентируют.

     Сурков осуждает всяческую ксенофобию, требования запретить еврейские организации,  но  призывает к борьбе с «партией революции»,   да и слово «либерал» или производные от него в лекции Суркова ни разу не упоминается в положительном контексте. Сурков считает нужным создать общенациональную партию, забыть о правых и левых . И если идеология Кремля и далее будет развиваться в этом направлении, то лет через пять могут быть «очень интересные результаты. Кое-кто опомниться не успеет»: уже на выборах в Думу в 03 году, а затем на выборах президента единороссы продемонстрировали свою победу; они и сейчас должны обеспечить доминирование своей партии как минимум на 10 – 15 лет (задача поставлена четко: власть принадлежит нам, и мы не собираемся никому её отдавать; нынешний режим – надолго, по крайней мере, по прогнозам Суркова, увы, весьма вероятным - ПР )       

Надо отметить, что понимание  Путиным и Сурковым понятия демократии имеет некоторое реальное основание. В историческом прошлом, начиная от античности, под демократией понимали  общественное устройство,  где все члены его имеют возможность избирать   органы государственного управления, где существует всеобщее  избирательное  право. С этой точки зрения современное общество России – демократическое. Но с той же точки зрения демократичен гитлеровский фашизм (Гитлер пришел к власти в результате всеобщего голосования). И большинство тоталитарных режимов при таком подходе демократичны (и сталинский, и Милошевича, и Садам Хусейна, и многих других азиатских, африканских и южно-американских деспотий; выборы в них часто фальсифицируются, но и вне этого большинство избирателей голосуют  за диктатора). Вряд ли современным правителям России хотелось бы уподобиться таким  диктаторам. Все же в современном понимании демократическое устройство подразумевает и либеральные ценности, сформулированные еще Дж. Ст. Миллем. Эти ценности отражены в Всеобщей Декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. Они включают права личности, меньшинства, индивидуальности, власть закона, независимого, которому все (в том числе государственные инстанции) в равной степени должны подчиняться, свободу слова, незыблемость собственности, открытость судопроизводства, реальное разделение и самостоятельность властей: законодательной, исполнительной, судебной и.т.п. Такое устройство несовместимо с диктатурой, самодержавным устройством. Оно предусматривает не только выборность, но и  подлинную зависимость от избирателей,  ориентировано на мир, а не на войну, на дружбу, а не на враждебность разных людей, разных стран. Всё это записано  в Декларации. Каждая страна идет своим особым путем, во многом отличается одна от другой. Но ни одно из демократических государств не уверяет, что ее демократизм отличается от всех остальных, от общих принципов демократического устройства. Это делает только современная Россия, ее правители, а народ, в большинстве, верит им.  Можно сказать, что ни одна страна не соответствует вполне требованиям, высказанным в Декларации. Это верно. Но: речь идет о степени приближения к ним, о сознании их истинности, тенденциях развития. К сожалению, современная Россия находится очень далеко от провозглашенного Декларацией идеала, от либерально-демократических норм, и по тенденциям развития в настоящее время скорее удаляется, а не приближается к ним (см. Дж.-Ст. Милль «Утилитаризм. О свободе», Карл Поппер «Открытое общество и его враги»).

       Выступление Суркова вызвало различные отклики, в том числе резко отрицательные. Не буду останавливаться на них. Приведу лишь саркастическую оценку Шиндеровича, высказанную в одной из передач «Плавленный сырок»(«Эхо Москвы». 26.03.06)  По словам автора, Сурков ставит задачу «обеспечить доминирование партии в течение минимум 10-15 предстоящих лет». По мнению Шендеровича, такая задача вполне посильна, почти решена: «С помощью Минюста, Центризбиркома, прокуратуры, налоговой полиции и ОМОНА закатать под асфальт всё, что шевелится наружи от ''Единой России'' – и доминируй на здоровье!» По сути такая задача поставлена Путиным (его план развития до 20-го года).

   Выступление Суркова можно считать провозглашенной программой внутренней политики России. Провозглашением политики внешней являются в значительной степени выступления министра иностранных дел А. Лаврова. Его программная статья «Россия в глобальной политике» в какой-то степени выражение личных взглядов Лаврова, но связь их с общей концепцией Кремля, определяемой Путиным, несомненна. О статье Лаврова, об общем изменении международной ориентировке России идет речь в статье А. Пионтковского «Пакт Лаврова – Машаля»  («Грани», 13.03.06. Машаль – глава делегации ХАМАСа, прибывшей в марте 06 г. на переговоры в Москву).

Пионтковский напоминает выступления Путина летом 2000 г., вскоре после избрания его президентом. Тогда Путин говорил о необходимости борьбы с мировым терроризмом, о том, что Россия находится на переднем крае этой борьбы. Он обращался к Европе и Америке с призывом понять это, присоединиться к России. То же повторял Путин после 11 сентября 2001 г,  в отклике на взрыв Торгового центра в Нью-Йорке. «Американцы, мы с вами!» – заявлял он. По словам Пионтковского,   примерно в тех же самых выражениях в 30-е гг. власти Советского Союза обращались к Западу, отмечая угрозу фашизма, упрекая западные страны в недооценке опасности, предлагая совместные действия. А затем последовало соглашение с гитлеровской германией. Со времени высказанных выше уверений Путина прошло четыре с половиной года и всё существенно изменилось. Статья Лаврова – отражение таких изменений, нового видения мира.В ней содержатся крайне жесткие формулировки,  относящиеся к США и Европе; речь идет о  том, что между этими странами и Россией существуют «разногласия столь кардинального характера, что вряд ли уместна позиция конструктивной неопределенности». Статья Лаврова и предыдущие его выступления, по Пионтковскому, многими рассматриваются как объявление новой холодной войны Западу; такая психологическая война  не прекращалась и ранее, в 2001 – 2002 гг., что не мешало России и Западу быть военными союзниками в реальной горячей войне  с «исламским экстремистским  интернационалом» (выражение Путина); ныне Лавров каждой строчкой своих статей заявляет жестко и определенно: американцы, мы не с вами, мы меняем свою ориентировку в глобальном конфликте и само понимание этого конфликта: «Россия не может принимать чью-либо сторону в развязанном межнациональном конфликте глобального масштаба». Пионтковский считает, что подобные высказывания напоминают цитаты из выступления Молотова 31 октября 39 г., в которых содержатся уверения, что СССР – нейтральное государство – не  намерен связывать себе руки, становясь на чью-либо сторону; в этом повороте  39 г. сказалась идейная близость «кремлевского го'рца» и его тонкошеих вождей идеологии фашизма; недаром Риббентроп говорил, что чувствовал себя в Кремле как «среди старых партийных товарищей»; те же чувства переполняли, видимо, одного из лидеров ХАМАС, Халеда Машаля, во время переговоров в Кремле: он не подписывал никаких протоколов, но демонстративные прогулки по кремлевской территории, осмотр кремлевских достопримечательностей, православных соборов, прием у патриарха всей Руси и пр. свидетельствовали, что цель визита выходила далеко за рамки изложения ему Россией позиции западного «квартета»; произошла как бы демонстрация сознательного выбора кремлевского питерца и его толстошеих вождей; один из влиятельных  думских деятелей благодушно заявил: «наше законодательство не расценивает ХАМАС как террористическую организацию», поскольку «ХАМАС не вел никакой террористической деятельности на территории РФ»; конечно, с такой точки зрения, те, кто взрывает автобусы с детьми, убивает мирных жителей, евреев, американцев, иракцев не террористы; они социально близкие российским властям «борцы с однополярным миром» (террористы – лишь чеченцы, защищающие свою землю и свой народ - ПР );  похоже, что выбор сделан: всё ясно. Но  Пионтковский, заканчивая статью,  напоминает две простые истины: первая – хотя США и Европа сделали множество ошибок и пока  проигрывают психологическую борьбу с исламским радикализмом – террористы «никакие не борцы за национальное освобождение или религиозную идею, а откровенные мерзавцы: определение  «исламофашисты»  применительно к ним является вполне уместным». Второе – «как бы не неистовствовала сегодня наша антиамериканская клака», какую бы солидарность с исламскими «борцами» она ни выражала, в глазах исламофашистов Россия всегда останется частью ненавистного Запада, причем наиболее уязвимой и наиболее привлекательной для экспансии; за   39 г. неизбежно последовал 41-й; пакт Молотова – Риббентропа привел Россию на край гибели; Русский Бог, морозы, невероятное мужество и жертвенность русского народа спасли её, но заплатить за победу пришлось миллионами человеческих жизней. Пакт Лаврова – Машаля и очередной «выбор сердца» кремлевских вождей могут иметь не менее серьезные последствия; в 2000 г. Путин говорил об общей угрозе, теперь он забыл о ней: «Каким слепым и безумным кажется нескрываемое злорадство, с которым его министр <...> считает необходимым заметить европейцам, что они ''еще не осознали, что стали частью исламского мира''»;  подобные высказывания, по мнению Пионтковского,   напоминают, как трагифарсовое подражание, те поздравления, «которые предшественник г-на Лаврова (Молотов - ПР) передал руководителям Третьего рейха по случаю успеха доблестных германских войск – взятии Парижа». 

Говорит Пионтковский и о том, что изменение отношения российских властей к террористам сказывается не  только в моральном сочувствии, но и в реальной помощи им: по сведениям Пентагона русские силовики   снабжали военной информацией Садама Хусейна в начальный период войны в Ираке;   27 марта 06 г.появилось сообщение об аресте в Германии группы (в основном русских), покупавшей для Ирана материалы, которые возможно применять при изготовлении ядерного оружия (ведется следствие); нельзя поручиться, что во время переговоров с делегацией ХАМАС не были заключены какие-либо секретные соглашения: такое бывало (вспомним секретный протокол к пакту Молотова-Риббентропа).

Инструктивной лекции Суркова, о которой  говорилось выше, можно противопоставить интервью А. Илларионова. Он дал его редактору  радио «Эхо Москвы» Венедиктову 17 марта 06 г. и оно появилось в интернете 24 марта. Вначале рассматривается вопрос о Стабилизационном фонде. Многие полагают, что Стабилизационный фонд можно использовать для различных нужд страны,  для повышения пенсий, зарплат и пр. Илларионов решительно возражает против такого использования фонда. Он считает, что всякое использование Стабилизационного фонда внутри России неизбежно ведет к инфляции. По его мнению, из фонда прежде всего следовало бы выплатить иностранные долги, избавиться от уплаты процентов на них, а затем его можно использовать для вкладов для будущего поколения (ныне сделано то, против чего возражал Илларионов: принято решение об использовании Стабилизационного фонда. ПР.25.06.08).

   Затем Илларионов говорит о несостоятельности монополистической политики установления цен, в частности на энергоносители.  Он приводит пример из далекого прошлого, когда Турция пыталась отрезать Европу от доступа к восточным пряностям. Ничего хорошего из этого для Турции не получилось, а Европа нашла выход, способствующий ее развитию. Аналогичная история произошла в ХХ веке с Саудовской Аравией, когда она попыталась установить монопольные цены на нефть. Илларионов делает вывод, что страны, проводящие монопольную политику, в конечном итоге не выигрывают от неё, а обречены на упадок и застой. К доводам Илларионова можно бы добавить ссылку на высказывания Ленина о том, что монополии – характерная особенность империализма, загнивающего капитализма, обреченного на гибель («Империализм, как высшая стадия капитализма»). Полезно вспомнить и некоторые элементарные сведения политической экономии, учения Маркса: о стоимости, цене, себестоимости, монопольных ценах и т. п.; достаточно хорошо известно, что ни к чему хорошему для монополистов, в конечном итоге, монопольные цены не приведут. Но конечный итог - дело не сегодняшнего дня; пока же почти вся нынешняя экономика России основана на монопольных ценах на газ и нефть, не только добываемые в стране, но и покупаемые у других и перепродаваемые по спекулятивным ценам. Здесь уже речь идет не столько об экономике, сколько о политике, и политике пагубной, недальновидной - ПР.

    Но вернемся к Илларионову.  Ему задают  вопрос: закономерно ли присутствие Россия в «восьмерке» наиболее развитых держав, или ей дали там место в виде «аванса», поощрения на будущее? Илларионов отвечает так: присутствие государств в «восьмерке» определяется двумя обстоятельствами: величиной ВВП и уровнем демократии; по ВВП, экономическому производству, доходу на душу населения Россия стоит в «восьмерке» на  последнем месте; но дело не только в этом; важно, что от седьмого места она отстает примерно в три раза (размер ВВП  в остальных странах «восьмерки» колеблется от 28 до 40 тыс. долларов на человека в год; ВВП в России – около 10 тыс.). По словам Илларионова, по уровню развития Россия относится совсем к другому классу стран, чем остальные члены «восьмерки»; в начале 90-х гг.  намечалась тенденция приближения России к уровню остальных; под эту тенденцию  она и получила «аванс»; но позднее такая тенденция  исчезла; остается, правда, более высокий темп развития, но он тоже в последние годы снижается; высокий  темп развития объясняется исключительно выгодной для России внешнеэкономической конъюнктурой (она получает доход от нефтепродуктов, а остальные члены «восьмерки» за них платят); доход России в сравнении с остальными – мнимый; реальный у них постоянно  увеличивается примерно на 2.2% в год, а у России он понижается на 1.5 %; уровень инфляции за год у них  около  2%, а у России на протяжении пяти-шести лет - примерно около 15 %; получается практически разница почти на порядок. Это экономика.

  Со второй составляющей, демократией и политическими свободами, по словам Илларионова, дело обстоит еще хуже, значительно хуже. Между Россией и остальными членами «восьмерки» – кричащая разница. Остальные страны, её составляющие, пришли к политической свободе около пяти десятилетий тому назад. В России – совсем недавно. Затем остановились и начали обратное движение. В  91 г. Россия, в основном, политически свободная страна, затем около десяти лет – частично свободная. Но в последние годы она снова стала политически несвободной, особенно за последние год-два. Вопрос Венедиктова (ведущего передачу): как это определяется? Илларионов: Имеются объективные показатели, которые определяются разными общественными организациями, начиная с «Фриид Хауса». Россию относят к таким странам как Судан, Египет, Афганистан, Руанда. Россия принадлежит к  иному миру, чем европейские государства.  К какому же? Об этом судят по разным составляющим: степень демократичности выборов, степень свободы СМИ, независимость судов, положение оппозиции, свобода доступа её к СМИ и многое другое, что составляет индекс политических свобод  (думаю, что здесь и разделение и независимость трех ветвей власти: законодательной, исполнительной, судебной; отсутствие единодержавного правления, права меньшинства, личности, индивидуума и пр. - ПР). Всё это в сумме приводит к выводу о степени политической свободы страны, дает ответ на вопрос: свободна она или нет? По степени деградации свобод за последние 15 лет Россия оказывается в число стран, входящих тоже в «восьмерку», находящуюся позади всех: Непал, Белоруссия, Таджикистан, Россия, Гамбия, Соломоновы острова, Зимбабве, Венесуэла. Венедиктов: всё таки Россия не Белоруссия. Илларионов: Мы от нее отличаемся не многим; там, действительно, темпы  уменьшения политических свобод несколько большие и страна находится на более  низкой  ступени, чем мы; но Россия довольно быстро сокращает разрыв между нашими странами, особенно в последнее время; есть еще  и другие страны, которые могут с нами соперничать по части уменьшения политических  свобод: Зимбабве, Венесуэла. Венедиктов: Но в России об этом никто не знает.  Илларионов: Но во всем мире знают и говорят об этом уже десять лет. Причем темпы сокращения свобод и в этих странах меньше, чем в России. Венедиктов: Многие считают, что главные задачи – избежать событий 93 г. (расстрел у Белого дома), 98 г (дефолт – заявление правительства о неспособности платить свои долги -ПР), навести порядок, а свободы немного подождут, возникнет средний класс, стабильный, свободный, и тогда свобода вновь появится . Илларионов: ликвидация политических и гражданских свобод – лучший способ ослабления страны,  ликвидации стабильности,  настоящей, долгосрочной.  Венедиктов: сейчас в вас выстелят Южной Кореей (в ней диктатура не мешает экономическому процветанию -  ПР). Илларионов: Пускай; Южная Корея  со средины 80-х гг. демократическая страна, со свободой СМИ, избирательным процессом, конкуренцией разных партий; в ней не всё замечательно, как и в развитых странах, она далека от совершенства; но это демократическая страна. То же можно сказать о Тайване. В этих странах государство не национализирует частные компании, не сажает бизнесменов за решетку, не закрывает по четыре газеты за публикацию карикатур в защиту религиозной терпимости. «Если бы мы жили как в Южной Корее,  об этом оставалось бы только мечтать. Потому что  наша жизнь, к сожалению, не имеет отношения к южнокорейской ситуации».   А имеет отношение к совсем другой, по степени и скорости ликвидации политических  и гражданских свобод за последние 15 лет. Из 193 стран, по которым существует соответствующий индекс, Россия находится на 190 месте. В 90-е годы   ситуация была сложной, но люди хотели оставаться в своей стране. Ныне не то. Самая главная проблема –  абсолютная политическая неустойчивость, неопределенность, гигантские риски. Табуированные (запретные) темы обсуждения в СМИ. Общество становится всё более примитивным. Совсем не обсуждаются вопросы, важные для страны. По сути –  идет возвращение в советское время. Страна становится слабее, неустойчивее. И государство – тоже. К этому ведет достаточно убедительно опыт всех стран, которые шли по пути ликвидации политических свобод.

    Во время второго срока правления Путина, Россия стала, по словам Илларионова, по скорости деградации свободы одной из первых стран в мире. Особенно зримо движение деградации происходит в сфере свободы слова, средств массовой информации (СМИ). В последних, по сути дела, почти совсем не осталось значимых, хорошо известных тележурналистов. Их либо уволили, либо они вынуждены были подать заявления об уходе. Не появляется более в телеэфире Евг. Киселев, бывший главный редактор НТВ. Не видно на экране Светланы Сорокиной. Куда-то пропала Татьяна Миткова. Уволили Парфенова. На ладан дышит RENTV, пожалуй, единственная телепрограмма, сохранившая остатки независимости. Меняется руководство газеты «Коммерсант». Она совершала ряд оплошностей, за что бывала наказана. В частности газета получила предостережение за публикацию интервью  с Мосхадовым.  Будущие  издатели газеты, по слухам, близкие Кремлю люди. Все телеканалы, давая информацию, сообщают одно и то же. Как будто бы уже вновь введен иронически предложенный И.А. Крыловым проект о введении в России единомыслия. На некоторых фактах цензурной политики властей в последнее время я остановлюсь подробнее.

Прежде всего на увольнении Парфенова с НТВ. Парфенов – давний сотрудник канала, не ушедший с него после встречи работников НТВ с Путиным. Его программы имели самый высокий рейтинг, приносили каналу самый большой доход (плата за объявления. Передачи Парфенова  «Страна и мир», «Российская империя» перестали выходить за год до его увольнения. Но оставалась программа «Намедни», в высшей степени популярная, определявшая лицо канала. Поводом прекращения его и увольнения Парфенова послужили подготовленные им сообщения о выходе книги Трегубовой (о ней шла речь ранее) и интервью с вдовой чеченского деятеля Яндарбиева, жившего в последние годы перед смертью в Катаре и убитого, судя по всему, советскими агентами-террористами (его дело рассматривал суд Катара и признал подозреваемых агентов виновными). Кстати, в интервью вдова ничего особенно крамольного не говорила и Россию прямо не обвиняла (суди их Бог!). В  публикации «Выйти замуж за Яндарбиева», опубликованной в газете «Коммерсант» и переданной по радио «Свобода», рассказывалось о статье Парфенова, послужившей причиной увольнения. Её, как и заметку о книге Трегубовой, запретил заместитель генерального директора НТВ Н. Синкевич «по просьбе российских спецслужб». Это было еще одним проявлением всё усиливающейся цензуры. В интервью Е.Афанасьевой и О. Бычковой на радио «Эхо Москвы» по поводу увольнения Парфенова отмечалось, что «цензура все чаще присутствует на отечественном телевиденье, это факт», «И не только в программе Парфенова <...> но и в других передачах, других программах». В интервью говорилось о том, что «Цензура появилась, и совершенно не в том  виде работают многие каналы, как работали они несколько лет назад», об «абсолютно причесанных информационных программах государственных каналов».

   На увольнение Парфенова откликнулись многие журналисты. Генеральный секретарь Союза журналистов И. Яковенко  отмечал, что увольнение Парфенова – знаковая вещь, пример одного порядка с закрытием НТВ, ТВС, убийством Холодова и других журналистов. По его словам, лучшего тележурналиста  страны уволили по политическим мотивам, власть не в состоянии терпеть даже малейшее инакомыслие; она уничтожает на федеральных телеканалах последние отдушины для свободной мысли; увольнение Парфенова – новая веха  в движении страны в сторону от демократии и прогресса. Президент фонда защиты гласности А.Симонов считает, что от Парфенова избавились, так как он яркий журналист, выделяющийся на фоне «всеобщего молчаливого согласия на всё». Хакамада расценила увольнение Парфенова как «тревожное событие», свидетельствующее, что СМИ сейчас «не свободны, а манипулируемы, а информация превращается в пропаганду». Кратко и решительно на увольнение отреагировала Миткова: после увольнения Парфенова канал прекратит свое существования: «канал бабахнулся».  В. Познер сообщил, что он глубоко огорчен  увольнением Парфенова: оно – серьезная потеря для русского телевиденья, в какой-то степени невосполнимая; если это тенденция, то вряд ли можно с каким-то оптимизмом говорить о состоянии СМИ в нашей стране. Сам Парфенов заявлял, что работал на НТВ пока было хоть как-то можно.

    В связи с увольнением Парфенова затрагивались и другие факты давления на журналистику. В. Бабурин рассказал о митинге, где опять пострадали журналисты НТВ (речь идет о митинге сторонников КПРФ и «Яблока» у здании Госдумы, разогнанного полицией - ПР). В несанкционированном митинге журналисты не участвовали, не они  организовали митинг; они только снимали его, что не запрещено, а им досталось. Возникает спор между Бабуриным и Познером. Познер: снимать не запрещено, но журналисты были среди митингующих, и когда тех стали разгонять, попало и журналистам, я не оправдываю  такого разгона, но все же это отдельное дело; полиция иногда бывает слишком резкой, и не только в нашей стране. Бабурин: закон предусматривает ответственность за нарушение профессиональной деятельности, а они именно ею занимались. Куда же нам обращаться? Познер: в суд. И публично.

   По поводу цензуры в современной России радио «Свобода» опубликовала интервью А.Качкаевой с А. Венедиктовым (главным редактором радио «Эхо Москвы» и Э. Сагалаевым (председателем национальной ассоциации теле- и радио вещателей). Поставлен вопрос: «Для кого работают сегодня средства массовой информации?» Сагалаев: «Этой власти свобода слова не нужна». Качкаева: «Почему не начинают дискуссию по готовящемуся новому закону о СМИ, который бродит где-то в стенах Кремля?». Качкаева говорит о том, что министерство культуры и массовых коммуникаций превратилось в самое закрытое ведомство; третий месяц разрабатывается какой-то тайный документ, какие-то положения; «отработан и слаженный механизм, и, конечно же, это называется словом цензура, никак иначе». Сагалаев: Он думает, что сейчас этим занимается администрация президента, а при нужде подключаются спецслужбы. Вырабатывают общую версию. Сагалаев выражает сочувствие журналистам, которые должны говорить правду и одновременно повиноваться начальству; они находятся как бы между двух огней. Но самая важная проблема в том, «что у нас в стране очень четко регулируется информация вообще, в частности о ситуации в Чечне».  Об искажении информации говорит и Венедиктов: «конечно, это акт цензуры».  Идет речь о неумных решениях, о деятельности Спецслужб,  приводится заключительная фраза доклада Путина: «Свободное общество свободных людей». Обсуждается, насколько эта фраза соответствует действительности.  Выходит, что не соответствует.

       В номере 14 за 05  «Новая газета» провела опрос бывших сотрудников НТВ,ТВ-6, ТВС «Испытание сроком», приуроченный к четвертой годовщине встречи президента Путина с работниками НТВ ( 21января.01г). Всех участников попросили ответить на четыре вопроса: 1) какие были мотивы встречи с Путиным? Как эта история ими сейчас воспринимается? 2) Кто ответственен за исчезновение. НТВ? 3) Что они считали бы важным сообщить президенту сейчас? 4) От чего им пришлось отказаться и к чему они привыкли в новых условиях? С.Сорокина:  1) Все та же российская надежда на «милость царя». 2) В происходящем сегодня все виноваты; мы согласились на такое устройство, при котором друзьям достается всё, врагам – закон, а если закона не хватает, можно обойтись и без него. 3) Сегодня я бы не стала  обращаться к президенту; поняла это уже во время встречи, когда написала записку Шендеровичу: «всё бесполезно». 4) На четвертый вопрос  пока нет ответа. Евг.Киселев: 1) Никогда особых иллюзий не было. Президент и тогда, как сейчас, мастерски жонглировал словами. Тогда он заявлял, что не заинтересован в закрытии НТВ, ныне – что не заинтересован в банкротстве ЮКОСА. 2). Ныне на телеканалы оказывается всё большее давление сверху. Руководители каналов проводят все более трусливую, конформистскую политику, по принципу «чего изволите?». 3) Сегодня, пожалуй, мне нечего было бы ему сказать. Все слова произнесены. Президент, по-моему, «совершенно сознательно игнорирует всё то, что говорится». 4).Единственно, что изменилось в моей судьбе и работе – невозможность выступать на телевидении. Меня заставили отказаться от работы тележурналиста, объявив мне запрет. Впрочем, я не жалею об этом: на нынешнем телевидении невозможно заниматься политической журналистикой. Григ. Крилевский «Я ничего не хочу говорить<>Не хочется ни с кем на телевизионные темы общаться. Мне не хотелось бы вообще ни с кем общаться»  Т.Миткова. Сравнительно обтекаемые ответы. Но и признание того, что власть возненавидела работавших на НТВ журналистов. О том, что пришлось отказаться от веры в возможность существования СМИ, независимых от государства и владельцев. Но и о том, что в провинции монополия государства и президента менее ощущается. Ник.Николаев (к моменту опроса работал на RTVi, т.е. на канале, независимом от русских властей -ПР). Говорит крайне резко: Никто из нас не остался на прежней работе. Нет сомнения, что с уничтожения НТВ началось уничтожение тележурналистики. Общество допустило уничтожение НТВ, предало телевидение. Теперь НТВ – трибуна для Макашевых. Сегодняшний его зритель голосует за антисемитские высказывания. Четыре года назад это  не было бы возможно. Наивно думать, что президент не знает о происходящем. В условиях несвободы ничего созидательного родиться не может. Есть рабы, готовые выполнять приказания и получать за это гонорар. Но ничего общего с подлинной журналистикой это не имеет. Очень изменилось и телевиденье, и телезритель. Это  очень грустно. Напрасным оказывается стремление  донести до него  правду. Высокий рейтинг получают «ужасающие передачи». Возникает ряд вопросон, на которые не дают ответа. Почему расстреляли всех террористов Норд Оста? Почему арестовали и осудили М.Трепашкина  и его адвокатов? Сколько террористов было в Беслане? Почему начали штурм, с применением танков и огнеметов?  Телевиденье перестали использовать для получения новостей. Смирились с отсутствием «прямого эфира». Познер (прямо не называется, но ясно, что речь идет о нем) привел в студию пятьдесят человек, хотевших высказаться о монетизации льгот, но никому, кроме членов правительства, слова не дал (Николаев не во всем точен, но, пожалуй, наиболее радикален; в основном, пафос его передачи верен - ПР). В.Шендерович. 1). Хотел «использовать шанс». Кроме того, была надежда добиться освобождения из тюрьмы Антона Титова (начальника финансового управления холдинга «Медиа-Мост»), ставшего заложником: от него требовали материал против Киселева и Гусинского. Надежда быстро пропала. 2) Можно назвать ряд имен из власти и журналистики, которые содействовали запрещению НТВ, поддерживали тех, кто уничтожал (от Добродеева и Путина до Савика (Шустера?) и Лёни (Парфенова»). Это –  в частности. Главная же причина та, что общество не видит связи между свободой СМИ и своей собственной безопасностью, не понимает единства деградации СМИ с увеличением власти беспредела.  Ужасно, что в Осетии 98 %, проголосовав за Путина, поддержали политику, которая привела к Беслану, к расстрелу их собственных детей. В странах, где люди поняли эту связь, живут благополучнее, богаче, безопаснее и достойнее. 3). Шендерович обращается к Путину: За годы Вашего правления, Вы сделали столько плохого, что уход от власти представляет для Вас огромную опасность персональной ответственности. Понимание этого всё более сказываются в Вашей политике, когда личные проблемы становятся всё более проблемами России, а её будущее все более зависит от Ваших фобий. У меня никогда не было иллюзий относительно Вашей этики, а после встречи с вами их не осталось совсем. Поэтому сегодня обращаюсь к вашей прославленной прагматичности: положение Ваше тяжелое, но не безвыходное. Запас рейтинга и времени еще позволяют переквалифицировать Ваши деяния и ошибки, начать тяжелый, но спасительный для России путь восстановления демократических институтов, Вами уничтоженных. Если от обслуживания кастовых и личных интересов Вы перейдете к обязанностям реального гаранта Конституции и прав гражданских у Вас есть шанс вернуться к благополучной части жизни после окончании срока президентства, не опасаясь судьбы Милошевича, Хонникера, Пиночета, Чаушеско. Не упустите этой возможности. 4) Я повзрослел, укрепился в некотором историзме мышления. Понимаю, что вероятность проигрыша демократии выше вероятности ее победы. Так было всегда (Новиков, Чаадаев, Герцен, Сахаров). Вопрос не в том, чтобы выиграть (хочешь выиграть, иди к Путину, а потом к тем, кто его сожрет). Демократические ценности нужны миллионам, даже тем, кто на них чихает. Самым последним люмпенам полезны разделение властей, независимость СМИ. Просто это надо объяснять, «не отвлекаясь на отчаянье». Не утверждать, что после Путина начнется «манна небесная», «но на похоронах этого режима мы простудимся довольно скоро». Леонид ( Парфенов?) Отказывается отвечать, сославшись на занятость.

  Через год, 15 апреля 06 г., своеобразный юбилей повторили: прошло пять лет со дня разгона прежней редакции НТВ. Радио «Свобода» посвятила этой дате специальную передачу, пригласив участвовать в ней бывших сотрудников НТВ, правозащитников, слушателей. Передача – еще одно свидетельство происходящей в России политики властей в сфере средств массовой информации. Выступление  Евг. Альбац, магистра Гарвардского университета, профессора Высшей школы экономики, журналиста, сотрудника «Новой газеты». По её словам, в последние годы власти «зачистили» все телеканалы. Даже те тележурналисты, которым удалось договориться с руководителями телевидения, постепенно исчезли с каналов. Альбац перечисляет имена исчезнувших: нет ни Саши Герасимова, ни Лени Парфенова, ни Тани Митковой, ни Савика Шустера. Потом сняли с поста главного редактора «Известий» Рафа Шафирова за публикацию в газете фотографий из Беслана. Говорят, что фотографии очень не понравились Путину, заявившего, что они – предательство.  «Известия»  пытался продолжить Володя Бородин. Но и они исчезли. На место уволенных пришли Кох и Йордан, но и с ними расправились. Вся эта история – спецоперация по лекалам бывшего КГБ СССР, идеологической разведки. Так же когда-то поступали с диссидентами, с их движением: находили слабых, оказывали на них давление, соблазняли льготами, осужденным сокращали сроки, те каялись, произносили какие-то слова, обличали Запад. Покаялись не все (Валерий Абрамкин). Они оставались в лагере, им добавляли сроки.

   По тем же рецептам поступили с НТВ. Нашли штрейкбрехеров, некоторых известных журналистов, либеральных политиков, поверивших в Путина, надеявшихся на его реформы. Использовалась и лексика Кремля: разгром НТВ называли спором хозяйственных объектов.. Нашлись и на Западе голоса, которые утром говорили о государственной расправе с телевиденьем, а через несколько дней повторяли слова о споре хозяйственных объектов. Всё было сделано квалифицированно и четко. Те, кого не выгнали, «сами заткнулись, забили себе кляп в горло». Говорит Митрохин (зам. Председателя движения «Яблоко»). О том, что он был свидетелем разгона НТВ. Вспоминает о том, как Кох уговаривал сотрудников, уверял, что все вернутся на   свои места, что сменится только собственник, а не направление. Но с самого начала было ясно, «что это замысел, исходящий с самой верхушки нашей власти, от президента. И в этих условиях противостоять этому произволу было совершенно невозможно». Альбац напоминает о митинге в защиту бывшего НТВ, назначенном  на воскресенье, 16-го, на который приглашены и другие изгнанные: Светлана Сорокина, Сергей Доренко, Ольга Романова. Будут на митинге и Евг. Киселев, Викт. Шендерович, Раф Шакиров. Один из лозунгов – «Отнимите пульт у Путина»; мы «не хотим больше жить и думать по указке Кремля», который ныне решает, что показывать на каждом телеканале. Важно даже не то, что многие талантливые и честные журналисты лишились работы, а то, что у них не осталось права выбора. Викт. Шендерович:   за последние пять лет стал ясен ответ на вопрос: почему закрыли НТВ? Сделанное за эти годы властью было бы невозможно при наличии федерального независимого телеканала. Самый яркий пример – освещение событий Беслана. Путин понимает, что возрождение чего-то, похожего на НТВ, с обвальной скоростью усилит падение режима. В Праге миллионы чехов вышли на защиту независимого телеканала и премьер-министр вынужден был подать в отставку. «Поэтому чехи живут как чехи, а мы живем как мы». Слушательница (из Москвы): первый указ Путина – о неприкосновенности Ельцина и его семьи, второй – о доктрине информационной безопасности. Сперва было непонятно, что он значит. Теперь – всё ясно.. Валер. Яковлев (редактор бывших «Новых известий»). О продуманной властями программе, благодаря которой мы потеряли свободные выборы, гласность, независимую жизнь, «Приобрели тот самый хохочущий без конца, кривляющийся телевизионный ящик, который нормальный человек сегодня просто смотреть не может»». Слушатель: Мы Путину не присягали. Присягал он народу. И присягу нарушил. Поэтому предатель не Шакиров, поместивший фотографии о Беслане, а он, президент. И грустная концовка: «По-моему, наша изолгавшаяся власть, она позволяет себе врать именно потому, что наше население привыкло жить во лжи». Выступление об антисемитизме, о ксенофобии. Вторая даже сильнее первого. О том, что население старается обнаружить внешнего и внутреннего врага, чтобы найти причины своей плохой жизни. Кремль же содействует раскрутке подобных настроений.   Таким образом все выступающие говорят в одном тоне, очень грустном, отражающем усиление давления на средства массовой информации, особенно на телевиденье.  

   Появляются все новые способы приведения  их в нужное для властей состояние. Запретом нежелательного материала уже не ограничиваются. Журналистам просто диктуют о чем и как нужно писать. Об этом рассказывается в «Новой газете», в статье Н.Ростовой «Пособие для бедных мыслью», где сообщается о своеобразной форме цензуры, о так называемых «темниках» (сборниках рекомендуемых тем). Такие сборники в 25 – 30 стр., без выходных данных, указаний о тираже, цене распространяются для журналистов на первом канале. Даже не все сотрудники знают о них. Сборники состоят из перечисления событий и рекомендаций в каком направлении их излагать. Каждая тема снабжена интерпретацией ее, рекомендациями, даже указан номер телефона, по которому можно получать справки. Обычно сборник охватывает события за неделю. Ростова приводит один из них.

Той же теме посвящена статья М. Гельмана  «Цензуры нет, есть редакционная политика». По словам автора, цензура ныне осуществляется разными способами. Иногда это – прямые запреты.  Но подобное встречается относительно редко. Обычно действуют при помощи «редакционной политики». Она  осуществляется разными способами: увольнение сотрудников (примеры с Парфеновым, Пивоваровым). Неопытные  руководители   применяют  этот способ, вызывающий обычно скандал. Опытные  делают то же самое, но  незаметно, без скандала (так был уволен глава аналитической дирекции первого канала). Другой способ – вырезать из подготовленного материала неугодные куски. Третий – планерки   сотрудников, где руководители проводят инструктаж. Четвертый – «темники», о которых шла речь выше. Их дают обычно не журналистам, а руководителям каналов или отделов.  Состоят они, как правило, из трех блоков: информативная часть, рекомендации и изложение позиции канала.

 Гельман говорит о деградации журналистики. Построение и в ней вертикали не предполагает творчества людей. Все оказываются исполнителями. Образуется нечто подобное   воинской структуре, где командует только один, находящийся на самом верху. Попытки властей и в культуре выстроить вертикаль. Дело не в технологии управления СМИ, а в политической ситуации. По мнению автора, СМИ  не способны изменить ситуацию. Она может измениться лишь при изменении обстановки в стране. Автор надеется, что такое изменение произойдет месяцев за восемь до выборов. И сто дешевых каналов разного направления смогут изменить многое (откуда они возьмутся эти каналы? Как всегда, довольно верное описание настоящего и весьма утопические надежды на будущее - ПР).

О цензуре идет речь в статье Е.Рыковцевой «Редакторы снова взялись за монтажные ножницы». Автор напоминает о цензуре в советское время. Он останавливается и на временах Ельцина: власть не преследует СМИ за критику её, но и не обращает на  такую критику никакого внимания. При Путине тоже не обращает внимания, но изменилось отношение к объектам критики. Возрождение на телевидении «советскости», прежнего подхода к изображаемому. Глава государственной и партийной власти – некая неприкасаемая «священная корова», которую нельзя критиковать. Остальные чиновники могут быть подвергнуты критике лишь с ее разрешения. Руководители телевидения, газет и журналов проходят в Кремле инструктажи, как при советской власти. Просто Сусловых сменили Сурковы. Как и прежде, телевиденье проводит кампании против «врагов народа», у которых нет права на ответ. Телевидение полностью зависит от власти. Чем шире охват канала, тем меньше ему разрешается. Газеты – свободнее. В них главный цензор – собственник. Многое определяется тем, насколько он зависит от Кремля. Здесь совершенно стирается грань между цензурой и самоцензурой. Свободнее те, где собственник  в изгнании, где издание само кормит себя. Но и здесь могут позвонить, попросить смягчить акцент. Если редактор упорствует, на него есть способы нажима: отлучить от поездок с президентом, от встреч с крупными чиновниками. Если он сильно зарывается, можно надавить и сильнее. 

   Готовятся разные меры против печати. Уже весной 05 г. министр культуры и СМИ Соколов говорил о том, что готовится новый закон о печати,  что ремонт старого закона будет «не только косметическим» (конечно, не в сторону смягчения его -ПР). Сразу же Кремль опроверг это, заявив, что закон ни в каких изменениях не нуждается ( «Эхо Москвы», апрель 05).

      В апреле 06  г. состоялась пресс - конференция и презентация проекта союза журналистов России и центра экстремальной информации «политические партии и власть в мониторинге информационных выпусков российских телеканалов» (в тот же день материалы конференции опубликованы в интернетной программе  NEWSru.com). Мониторинг начался 1-го марта и длился четыре недели. О результатах его сообщал на конференции глава союза журналистики России Игорь Яковенко. По его словам, мониторинг показал, что телевидение оценивает деятельность власти только положительно или нейтрально. Оппозиция же на телеэкране почти совсем отсутствует (лишь REN-TV позволяет себе говорить о ней без похвалы). СМИ в России перестали служить площадкой обмена мнениями, не дают возможности понять точку зрения оппозиции. По мнению Яковенко, настоящих журналистов в России не осталось, «они превратились в пропагандистов и агитаторов». «В СМИ России идет силовое давление извне и изнутри, которое стремится редактировать и подправлять информацию для создания положительного образа существующей власти и отрицательного образа оппозиционных полит организаций. Имеют место цензура, угрозы и предвзятые, дискриминационные препятствия при подаче информации во время избирательной кампании». В сообщении Яковенко дается довольно подробно обзор информации на каналах, принадлежащих государству, зависимых от него, контролируемых им. Сообщается и о газетах, журналах, об их издателях, о том, что относительно независимые СМИ тем или иным способом попадают под контроль властей ( «Комсомольская правда», «Коммерсант»): «Четыре недели мониторинга показали, что заметных отличий в подаче информации между разными СМИ нет: они активно и исключительно позитивно освещают деятельность Путина, правительства и правящей партии, которым посвящено около 90 % главных новостей» (подчеркнуто в тексте – ПР). Так, на «Первом канале» властным структурам, Путину, «Единой России» посвящен 91% новостей, большей частью положительных (остальные – нейтральные). В то же время противники правительственных действий, демократы, коммунисты все вместе занимают 2% времени в эфире (большей частью негативная информация). Примерно то же происходит на каналах «Россия'», «ТВ-Ц», «НТВ». Исключения из этого правила встречаются редко и не в Москве. В регионах СМИ бывают иногда более свободными (там, где они финансируются частными лицами), а иногда еще более подчиненными, чем в столице (там, где финансируются местными властями и зависят от них). В Петербурге, например, два телеканала: «Пятый канал», финансируемый администрацией Петербурга (на нем всё, как обычно: официальная позитивная информация занимает 94% времени) и «Канал СТО», финансируемый частными лицами, дающий более объективную картину действительности. Оппозиции – демократической и коммунистов здесь отводится целых16%. 33% посвящены местным делам, администрации Петербурга. Почти 40 % материалов о Путине негативны. Негативны в основном и отзывы о деятельности государства.

Яковенко напоминает о том, что Вл. Лукин, уполномоченный по правам человека в России, на прошлой неделе  отчитался в докладе о своей деятельности за год: по его словам в 2005 г. «ситуация со свободой печати в России продолжала оставаться  неудовлетворительной»;  Лукин  подчеркнул, что основные СМИ, в первую очередь крупнейшие электронные, «весьма жестко контролируются государственными органами <..> информация в этих СМИ порой выборочна и далека от объективности».

На конференции шла речь о подчинении средств массовой информации экономическим структурам, тесно связанным с властью: слухи о возможной покупке Газпромом перед будущими выборами газет «Комсомольская правда» и «Коммерсант». Первая из них – одна из самых читаемых газет всероссийского охвата, в отличие от «Коммерсанта», ориентированного, в основном, на Москву. Тираж «Комсомольской правды» около 4 млн. экземпляров. Читают её около 10 млн. человек. Газета печатается в  70 городах. Газпром тесно связан с правительством, с Путиным. Он целиком поддерживает властные структуры, а они – его. В настоящее время Газпром – крупнейший монополист не только в области экономики, но и в сфере массовой информации. Ему принадлежат крупные телеканалы (НТВ, ТНТ, НТВ - Плюс), пять радиостанций, журналы «Итоги», «Караван истории», «Штаб-квартира», издательство и журнал «Семь дней», более 50 % акций «Известий» и пр. Огромная сила воздействия, которую руководство Газпрома  использует для поддержки Путина, «Единой России». Теперь же он может стать еще владельцем «Комсомольской правды» и «Коммерсанта».

Рассказывается о том, что в 05 г. шла «чистка независимых голосов на телевидении», что ныне «у прессы меньше свободы, чем в последние годы коммунистического режима». «В целом принятые меры ведут к беспрецедентной с момента падения коммунизма централизации власти». «Россия заняла пятое место в списке самых опасных для журналистов стран» (Филиппины, Ирак, Колумбия, Бангладеш, Россия). Убивают журналистов.  Не на поле военных действий, а в отместку за подготовленные и печатаемые ими материалы. А 85 % наемных убийц не понесли наказания. Всё это не частности, а продуманная правительственная политика, определяемая общими задачами построения вертикали.

  Останавливаясь на этой политике, мы затронем еще один вопрос. В апреле 06 г. в интернете на канале «Грани.ру.» в рубрике «Наша доска позора» опубликована статья Ник. Руденского «По службе и по душе». В ней идет речь о передачах Вл. Познера «Времена». Обычно Познер кончает свои передачи афористическим заявлением, подытоживающим предшествующий текст и отделенным от него рекламой. Здесь как бы выражается позиция самого Познера, наиболее важные для него мысли, в отличие от предыдущего, когда он дает слово приглашенным людям с различными точками зрения. Одну из передач Познер закончил упоминанием об американском фильме «Спокойной ночи и удачи», где речь идет об Э. Муроу – стойком и бесстрашном борце с маккартизмом. Познер дает понять, что фильм ему  понравился и призывает слушателей задуматься, ради чего они живут: ради любимого дела, желания говорить истину или для карьеры, желания выдвинуться, заслужить благосклонность властей. Это заключение, вызывающее симпатию, высказано Познером после сервильной (по мнению автора), довольно официальной передачи. Журналистка Ирина Петровская тоже обвинила Познера в неискренности и призвала его поставить перед самим собой те вопросы, с которыми он обращается к слушателям. Познер ответил довольно резко. Он утверждал, что всегда искренний, говорит то, что думает,  сам выбирает темы, приглашенных людей, что на него власти не оказывают никакого давления. В спор вмешался Евг. Киселев. Он отметил заслуги Познера, его позитивную роль на телевидении, но по сути поддержал точку зрения Петровской. Как пример, приводился один из выпусков передачи «Времена», на которую были приглашены Проханов, Крутов (инициатор письма 500 с требованием запрещения всех еврейских организаций), Жериновский (последний разглагольствовал о том, что родители убитой таджикской девочки якобы торговали наркотиками, что Америка планирует уничтожение русского народа и пр.). Познер, естественно, не одобрял подобных выступлений, не соглашался с ними. Резко осуждал их лишь один из участников передачи, Мих. Борщевский. Но трибуна Проханову, Крутову, Жериновскому была Познером предоставлена. Он дал им возможность в популярной передаче, которую смотрят миллионы зрителей, пропагандировать свои архиреакционные идеи. В то же время острые темы (Чечня, ЮКОС, Ходорковский) Познер старается не затрагивать. В узком кругу, в редакции передачи «Эхо Москвы», Познер признал упреки Киселева. Он рассказал о том, как руководство Первого канала перед выборами рекомендовало ему не касаться некоторых тем и он вынужден был выполнить эти рекомендации. Но эти признания – в узком кругу.

Мне думается, что упреки в адрес Познера справедливы. Он в целом старается «не переходить границ». Передачи его в значительной степени конформистские. Но я не думаю, что его следует помещать на «Нашу доску позора». Америка  периода Маккарти, с которой сравнивают Познера его критики – ужасная страна. Выступать в ней против тлетворного поветрия господствующих антисоветских идей – незаурядная смелость. И всё же Америка, даже в то время, не Советский Союз и не современная Россия. Не совсем понятно, что лучше: не «переходить границ», но сохранять возможность говорить со  зрителем,  знакомить его пускай и не с полной правдой или вступить в конфронтацию с властями и сразу быть лишенным такой возможности. Что полезней? Я не знаю ответа на такой вопрос. Душой я против конформизма. Но разумом... Каждый должен его решать сам для себя. 

Не поручусь, что Познер сможет долго удержаться на такой промежуточной позиции. В какой-то момент приходится выбирать, как, например, Парфенову. Может быть, и сможет. Путин допускает в какой-то степени свободу слова, в определенных пределах. Ряд независимых газет, информационных  вебсайтов продолжают существовать. Да и приводимая мною критика властей, Путина не свидетельствуют, что всё оппозиционное запрещено. Таким изданиям Кремль разрешает даже критику правительства, иногда довольно острую, считая её не опасной, не рассчитанной на массового потребителя, «прежде всего потому, что они не оказывают политического влияния в национальном масштабе, ориентируясь на ограниченный элитный круг городских образованных читателей». Путин даже поздравил Венедиктова с 50-летием, похвалил редактируемое им «Эхо Москвы».    Весной 07 г. Познера все же допекло. Он объявил, что прекращает «Времена», будет участвовать в качестве ведущего в спортивной программе «Король ринга» (о боксе), распрощался со зрителями. Как-то он собщал, что собирается вместе с братом открыть ресторан. Но вскоре Познер и «Времена» вновь появились на релеэкране. То ли Познера уговорили, пошли на некоторые уступки. То ли он сам одумался. То ли оказали давление. Во всяком случае благожелатели Познера вновь могут смотреть его «Времена» (PS.  Недавнее путешествие Познера по Америке, благожелательные телеочерки о ней, по-моему, довольно успешная попытка уйти от острых тем и в то же время не вступить в конфликт с властями. Последние же его интервью на канале  «Эхо Москвы» не похожи на конформистские тенденции во  «Временах»: они более радикальны, последовательно критичны, демократичны, без оглядки на то, что можно и чего нельзя. То ли Познер сделал выбор в пользу оппозиции, то ли почуял, что ветер несколько переменился. То, что Познер и ранее понимал суть происходящего, хотя не всегда говорил до конца о своем понимании, у меня сомнений не вызывает -ПР. 25.06.08).

Попытки подчинить интернет. 23 января 06 г. объявлены правила оказания услуг по передаче данных. Дума приняла во втором чтении закон «Об информации и информационных технологиях и защите информации». Пока такие действия не особенно успешны, но ведь и интернет вряд ли пока особенно  распространен в глубинке России и не может быть опасным. Подводя итоги, можно сказать, что цензура в России становится все более свирепой,  но это не слишком беспокоит читателей, слушателей, зрителей. Следует добавить еще раз, что главным источникам информации стало телевиденье, целиком подчиненное государственному контролю.

    Остановимся на двух знаковых событиях второго срока правления Путина. Люди России о них знают, как и о многом другом, в официальном, мифологическом оформлении.  Первое из них – Беслан, события в Чечне. Второе – отношения России с Украиной. Каждое из них связано с массой искаженной информации. Вокруг каждого создан своего рода миф. Сперва остановимся на Чечне и Беслане. Хотя после того как Путин стал президентом прошло много лет, тема Чечни продолжает оставаться актуальной.  Давно никто не вспоминает об ориентации на короткую молниеносную войну. Русскому правительству удалось с большими потерями, массовым применением государственного террора, «зачистками», режима геноцида и пр. захватить ключевые центры, вытеснить боевиков из  городов, крупных населенных пунктов. Неоднократно объявлялось об окончательной победе, завершении военных действий, окончании войны. Убиты руководитель сил сопротивления, президент республики Ичкерия Д.Дудаев, Ш. Басаев, многие другие полевые командиры. Тем не менее до нормализации обстановки в Чечне еще весьма далеко. Народ Чечни – жертва геноцида, – доведенный до отчаяния, в какой-то части прекративший военное сопротивление, поневоле примирившийся с навязанным порядком, не признает его нормальным, продолжает борьбу. Он отвечает терроризмом, беспощадным и жестоким, который нельзя оправдать, но который можно понять, на терроризм властей, российских и местных, марионеточных. Война продолжается ( PS. Сведения несколько устаревшие, но и сейчас считать положение в Чечне нормальным, по-моему, нельзя - ПР.12.05.08 ).

Остановлюсь лишь на некоторых случаях. Один из них отражен в статье Анны Политковской  «Признания бойца эскадрона смерти» («Новая газета», N 37, 27 мая 04 г.). В начале её сообщается об отправленном Генеральному прокурору письме, настолько невероятном, что его хотелось бы принять за фальшивку. Но ряд фактов, приведенных в нем, заставляют верить, что письмо подлинное. Оно подтверждает сведения о волне похищений людей в Чечне и Ингушетии. Автор его И.Н. Онищенко – сотрудник ФСБ по Ставропольскому краю (прослужил в ФСБ 12 лет)  пишет письмо потому, что его «замучила совесть». Он рассказывает о страшном человеке, Корякове,  начальнике ФСБ по Ингушетии. Тот всем говорит, что прислан работать лично Патрушевым и Путиным для наведения порядка.  Коряков уничтожает людей только за то, что они ингуши или чеченцы. Он ненавидит их, так как у него была в прошлом какая-то обида. Заставляет систематически избивать всех задержанных. Под видом эвакуации людей из лагеря их сперва увозят за его пределы, а ночью тайком возвращают обратно и убивают. В начале 03 г. задерживали действительно причастных к каким-либо преступлениям, а осенью совсем озверели, стали хватать всех без разбора, из-за непонравившейся внешности. В Москве Коряков д