963ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.  ПЕРЕСТРОЙКА - ПЕРЕСТРОЙКА...   БЕЛОВЕЖСКАЯ 

                                                         ПУЩА.                    

( Период Горбачева и Ельцина)

Затем в России правил

Плешивый Михаил

Он был престранных правил

И пьяных не любил.

Зато Борис в подпитии

В Чечню стрелять полез,

Но кроме мордобития

Там не нашел чудес

(Современное продолжение

«Истории государства российского»

 А.К. Толстого).

Хотели как лучше, а получилось как всегда

(Черномырдин)

Обещал миленок в койке

Новый вид общения,

Говорил, что  перестройка,

Вышло ускорение

(частушка)

Смерть Черненко. Начало правления Горбачева. Окончание войны в Афганистане. Возвращение из ссылки академика Сахарова. Меры по введению рыночной экономики, демократизации общества. Распад Варшавского договора. Провозглашение гласности. Прекращение глушения иностранных радиопередач. Уничтожение Главлита. Антиалкогольная кампания. Борьба национальных союзных республик за независимость. События в Прибалтике, в Нагорном Карабахе. Подготовка и утверждение закона о печати. Пересмотры списков запрещенной литературы, материалов архивов, крамольных имен. Проект «Закона о средствах массовой информации». Статья С.Эфирова  «Белые пятна». События в Тбилиси. Чернобыль, освещение его в советской печати. Августовский путч 91г. Правление Ельцина. Беловежская Пуща. Распад СССР. Положение с цензурой: слова и дела. Закон 21 июля 93 г. «О государственной тайне». Разгон верховного           
     964Совета и расстрел Белого дома. Новая Конституция. Указ президента «О мерах по защите свободы массовой информации в Российской федерации». Экономические преобразования периода Ельцина. Правительство Гайдара. Ваучеризация. Первая чеченская война. Переизбрание президента в 96 г. Массовая фальсификация. Роль силовых ведомств (Барсуков, Коржаков). История генерала Лебедя. Убийства оппозиционных журналистов и политических деятелей. Министерство по делам печати и его руководитель М.Лесин. Консолидация с реакционными иностранными правительствами. Полная потеря авторитета. Заявление об отставке и рекомендация преемника (Путина) в канун 2000 г.       

«Эпохой великих реформ» верноподданные историки называли время царствования Александра П (первые 15 лет), с 1855 по конец 1860-х годов. На самом деле реформы оказались не столь уж «великими», но кое-что было достигнуто: уничтожено крепостное право, проведена довольно прогрессивная судебная реформа, жизнь кое в чем изменилась к лучшему. В Советский Союз реформы пришли в конце ХХ века, с середины 1980-х годов, и их начало связано с именем М.С. Горбачева. 10 марта 1985 г.  умер Генеральный секретарь КПСС Черненко. И он, и предшествующий ему Андропов продержались у власти весьма недолгое время. 12 марта Генеральным секретарем КПСС  избран Горбачев. В это время его поддерживала значительная часть партийного руководства, Политбюро. Незадолго до этого умер Д.Ф.Устинов,  фигура влиятельная,  не ориентированная на реформы. Он мог во многом мешать их проведению. Устинов (1908 -20.дэкабря 1984) по возрасту вряд ли являлся серьезным соперником Горбачеву. Но он – трижды Герой Социалистического Труда, награжденный 9 орденами, в том числе  Ленина, член ЦК  КПСС с 1952 г., член Политбюро с 1976 г., с того же года министр Обороны, маршал –   был способен существенно влиять на соотношение сил в руководстве страны, даже претендовать на первое место (Черненко всего на три года моложе его). Горбачев, находившийся в Англии, прервал визит  и срочно вернулся в Москву, к похоронам Устинова, чтобы блокировать возможность какой-либо «случайности». Упускать благоприятного момента он не собирался. Правда, и  ранее, при серьезно больном Черненко, Горбачев исполнял многие его обязанности. Горбачева, сравнительно молодого, деятельного, ориентированного на изменения, на сближение с Западом (М. Тетчер говорила, что с ним можно иметь дело),  поддерживали  сторонники реформ (А.Н.Яковлев, Э.Шеварнадзе и др.). Да и «старики» ощущали, что руководство нужно омолаживать, что-то менять. Довольно быстро намечается новый курс: перестройка, реформы. Но проводить их следовало очень осторожно. К ним не готовы ни руководство страны, ни население. Если бы в момент избрания были понятны последующие действия Горбачева, весьма вероятно, что он не пришел бы к власти (не пропустили бы «старики»). Постепенно, но за весьма короткое время, осуществляется ряд довольно важных изменений. Действительно, многое сделано. Закончена долгие годы длившаяся (с конца 1979 г.) война в Афганистане. В 1986 г. возвращен из ссылки в Горький А.Д.Сахаров (1921 - 14 декабря 1989), академик,
965трижды Герой Советского Союза, лауреат Ленинской премии (пробыл там с 1980-го года). Принят ряд мер по введению рыночной экономики, демократизации общества. Провозглашена «гласность». Реально очень расширены ее границы. Отменены многие из «закрытых зон». Уничтожен Главлит, ведавший цензурой. Подготовлен и принят закон о печати (летом 1990-го г.). Прекращено глушение зарубежных радиопередач (по инициативе Горбачева; многие в руководстве к его предложению отнеслись с большим сомнением). Но, как стало ясно позднее, думая о довольно коренных изменениях, о «перестройке», Горбачев не совсем отчетливо представлял пути будущего развития. У него не имелось четкой стратегии. Он не собирался отказываться от социализма, разваливать Советский Союз, ликвидировать правящее положение коммунистической партии (о последнем, может быть, и думал, но помалкивал). И это было искреннее непонимание, а не тактическое прикрытие своих задач, которое тоже существовало.

  Горбачев допустил ряд серьезных просчетов. Его антиалкогольная кампания, и экономические и моральные аспекты ее, привели к огромным финансовым потерям (чуть ли не 15 % бюджета), не встретили поддержки народа, понизили  авторитет президента, вызвали насмешки над ним (Горбачева стали  называть «лимонадный Джо» и т.п.)
    Сложной оказалась проблема национальных отношений, взаимосвязей  центральной власти и входящих в СССР  республик. В последних усиливается борьба за независимость, центральная же власть относится к такой борьбе крайне отрицательно. Лишь под нажимом республик, под угрозой возможности отделения принимается закон о референдумах (республика имеет  право на отделение только в том случае, если две трети ее населения проголосуют за  него). Особо осложнился национальный вопрос в Прибалтике. Кровавые столкновения произошли в Литве и Латвии (январь 1991 г.). Телевиденье изобильно транслировало лживые,  официозные, но претендующие на независимую точку зрения, репортажи Невзорова о событиях в Вильнюсе. 3 марта  1991 г. проведен референдум в Эстонии (около 78% высказалось за  отделение, в том числе значительная часть «русскоязычного» населения; о роли этой части населения в обретении Эстонией независимости см. сб. «Анатомия независимости». Тарту-СПб, 2004). Возникают   волнения в Тбилиси, Нагорном Карабахе, Сумгаите, Баку.  Осенью 1989 г. советское правительство наконец признает существование секретных протоколов пакта Молотова-Риббентропа, объявляет их не действительными, но и позднее, уже не при Горбачеве, в России не любят говорить о них.
Тем не менее Горбачеву, по мнению многих, принадлежит немалая заслуга. Приведенные  просчеты все же не ведущая тенденция. Горбачев пытается  существенным образом изменить прогнившую систему, хотя не затрагивает  ее коренных основ (вряд ли и мог в то время затронуть: мешало и  упорное сопротивление «верхов», и неподготовленность «низов», и собственное непонимание  весьма существенных обстоятельств; тогда его более прозорливым сторонникам казалось, что ограниченность его действий – «тактика», но было и  непонимание).  По словам видного журналиста и политического деятеля A.E. Бовина, сказанным еще при правлении Горбачева и повторенным в  декабре 1991 г., после его свержения, «Горбачев – трагическая фигура. Помните? Дорога в ад вымощена хорошими намерениями. Он вымостил свою дорогу. Но он, безусловно,
966великая фигура, одна из великих политических фигур ХХ века. Он разрушил тюрьму, казарму, в которой мы жили десятки лет... Как Петр 1, он поднял Россию на дыбы. Но в отличие от Петра не сумел совладать с поводьями. И это не столько вина его, не столько выбор, сколько беда, судьба. Он нужен был истории, чтобы сорвать оковы с России. Новую Россию будут создавать новые поколения людей. Критические выпады против Горбачева, не учитывающие ("в уме", разумеется) этот исторический фон, всегда будут мелкими, мелочными, скользящими по поверхности вещей».  Повторяя эти свои слова, Бовин добавляет: «Я и сегодня так считаю».  А на пресс-конференции в конце того же месяца, по сути  повторяет те же слова: «Я очень высоко ценю Горбачева. Это один из великих политиков ХХ века. Он решил задачу невероятной трудности: разрушил ту тюрьму, которая создавалась 70 лет. Но силы человека ограничены. История возложила на него задачу разрушения. Кстати, это касается и Ельцина, и Шаварнадзе, и Яковлева. Задача всего их поколения – разрушить эту тюрьму. Следующая задача – созидание. Её предстоит решить следующему поколению, тем, которым сейчас 30-40 лет. Они построят новую Россию. Я с огромной благодарностью провожаю Горбачева и, конечно, с грустью» (А.Бовин. 5 лет между евреев и мидовцев... (из дневника). М.,2002. С.7-8,17).  Это сказано в то время, когда Горбачев в опале, а Бовин – русский посол в Израиле(т.е. лицо официальное). Об Ельцыне в книге упоминается вообще мимоходом, безоценочно, но скрытая неприязнь автора к нему иногда проглядывает. 

Думается, что и сейчас можно  считать оценки Бовина верными, хотя время внесло в них  важные уточнения. Ныне, по-моему, явно недооценивают роль Горбачева. По двум причинам: первая - стремление Ельцина занизить его роль, выпячивая свои заслуги; здесь Горбачев и Ельцин противостоят друг другу; вторая – неприятие многими основ происходящих изменений, стремление вернутся к советским порядкам; это – позиция коммунистов, сторонников прошлого; в данном случае имена Горбачева и Ельцина объединяются, как имена  виновников разрушения идеализируемого советского уклада,  нынешней разрухи, преступности, коррупции и пр. Думается, история всё рассудит.  Следует помнить, что время пребывания Горбачева во главе страны в значительной степени ограничено (1985-1991), особенно если учитывать грандиозность задач, которые надо было решать, враждебность большинства властных структур, инертность народа. Все, отчасти сам Горбачев, его соратники, оказались не готовыми к столь масштабным переменам. И все же, учитывая последующие события, следует, помнить (и не забывать), что именно Горбачев начал проводить коренные благотворные реформы.

Существенная часть их – гласность, свобода слова.   В  книге «Жизнь и реформы» (М., 1995) Горбачев говорит о важности гласности. Этому вопросу целиком посвящена   десятая глава: «Больше света: гласность» ( см. об этом главу вторую, о «закрытых зонах».) Такая установка определяется пониманием того, что без гласности невозможно провести коренные изменения в жизни страны, в том числе экономические реформы. Горбачев в это искренне верил. Но оказывается, что во многих случаях он не был  таким уж безусловным  сторонником гласности. В уже названной главе, отмечая свою роль в установлении гласности, видимо, несколько преувеличивая ее, Горбачев не одобряет «лихорадки критицизма»: «критика стала приобретать оскорбительный, разносный характер, нередко публиковались откровенно клеветнические материалы, основанные на искажении и подтасовке
967фактов»(317). По словам Горбачева, на пленумах ЦК, в аппарате, руководстве «роптали по поводу вседозволенности печати», и он разделял такое недовольство, понимая, что «средства массовой информации должны нести четкую ответственность», для чего нужен закон о печати.

И всё же обстановка на грани 1984 - 1985 гг. начинает постепенно меняться. Еще осенью 1984 г. вроде бы всё обстоит по-прежнему. 21 августа 1984 г.  зав. отдела пропаганды  Б.И.Стукалин передает в ЦК (секретно)  просьбу Главлита разрешить изъятие «из библиотек изданий лиц, ведущих за рубежом активную антисоветскую пропаганду». Одновременно предлагается  принять меры «по предотвращению публикации материалов о них (таких писателях - ПР) в открытой печати». Отдел Пропаганды поддерживает просьбу: «предложение Главлита поддерживаем». В приложении к просьбе дан проект Оперативного указания Главлита, адресованного  всем цензурным инстанциям, сверху донизу. Приказывается: «Не разрешать к опубликованию без доклада руководству Главного управления». Далее идет перечень имен, лишенных гражданства (18 человек), о которых даже упоминать нельзя. Среди них Г.П.Вишневская,  В.Л.Корчной, М.Л. Ростропович, Н.Д. Солженицын и др. (Бох 218-219). Приведенный документ - как бы «лебединая песня» советского Главлита.

Вскоре начинается пересмотр запрещенного, постепенное раскрытие «зон», закрытых для критики.  Пересматривается, хотя и со скрипом, вопрос о запрещении фильма А.Я. Аскольдова «Комиссар» (см. главу о Брежневе). Затем нахлынула волна разрешений запретного: романы А.Н. Рыбакова «Дети Арбата», В.Д.Дудинцева «Белые одежды», А.А. Бека «Новое назначение», кинофильм Т.Е.Абуладзе «Покаяние» (выпущен в прокат после закрытых просмотров; произвел впечатление разорвавшейся бомбы, стал явлением не только художественным, но и политическим).  Потом пошли издания Айтматова, Астафьева, Распутина, Можаева, затем С.Сольвьева, Ключевского, Костомарова; Бунина, Мережковского, Набокова, Замятина, Алданова; В.Соловьева, Федорова, Флоренского, Бердяева и др. (Горб. 322). 

Из спецхрана изымается и переводится в общие фонды пользования множество книг. По распоряжению ЦК КПСС создается специальная комиссия из представителей Главлита (без него не обошлось!), Министерства культуры, Госкомиздата по пересмотру списков запрещенных книг. В январе 1987 г.  она заканчивает свою работу и докладывает об этом. Главлит просит ту же комиссию продолжать свою деятельность, принять решение о переводе из особых в общие отделы произведений  авторов -эмигрантов, выехавших за рубеж с 1918 по 1988 гг. «Это около 600 авторов». В их числе ряд известных писателей: Бунин, Набоков, Гумилев, Замятин, Бродский, философы Бердяев, Ходасевич, Зайцев (так в  тексте- ПР). Идеологический отдел ЦК КПСС полагает возможным поддержать предложение Главлита. О результатах работы комиссии предлагается доложить к 1 января 1990 г. Решение подписано секретарями ЦК. Среди них Лигачев,  Чебриков, А. Яковлев. Т.е. вопрос разбирался на самом высоком уровне.

Записка 31 декабря 1988 г. (секретно) идеологического отдела ЦК, с согласия секретарей,  о пересмотре списков общих и специальных фондов библиотек и книготорговой сети. В приложении дан список книг писателей - эмигрантов на 17
968листах, которые разрешается вернуть в обычные фонды. С марта 1987 по октябрь 1988 г. возвращено в общие отделы библиотек 7930 изданий, оставлены в спецфондах 462 издания «явно антисоветского характера». А затем начали разрешать Солженицына.

      Приходится раскрывать секретные военные приказы. Совместная Записка от 1 июля 1988 г. (секретно) отдела Культуры и отдела Науки и учебных заведений, с согласия секретарей ЦК, о публикации полного текста приказа Наркомата обороны (Сталина) № 227 от 28 июля 1942 г. Там, в связи с летним отступлением советской армии летом этого года, вводился ряд жестоких мер в отношении солдат и офицеров,  вплоть до расстрелов за отступление (штрафные роты и батальоны,  суровые десятилетние приговоры и пр.). Секретный  приказ зачитывался на фронтах,  а после войны публиковался, но не полным текстом (было чего стыдится! -ПР). Решив полностью напечатать  приказ, начальство пытается его оправдать: он де учитывал характер наказаний и репрессий в немецкой армии (что за оправдание ссылка на наказания в фашистской армии? - ПР)  И всё же опубликовать разрешено, хотя и в сопровождении  обстоятельной редакционной статьи и комментариев, в «Военно-историческом журнале» (1988. № 8), т.е. не для широкого пользования   (Бох221-22)

Без особого удовольствия, вынужденно, властным структурам приходится раскрывать архивные материалы, касающиеся в частности отношений СССР и стран народной демократии. Записка общего отдела ЦК... от 6 февраля 1991 г. Совершенно секретно. Об интересе деятелей чешской компартии к архивным документам о чехословацких событиях 1968 г. (т.е. о вторжении в Чехословакию войск Варшавского договора -ПР). В связи с запиской В.Купцова от 30 ноября 1990 г. с грифом: Совершенно секретно (Купцов в 1990-1991 гг. был членом Политбюро и секретарем КПСС) подобрано 38 документов,  так как во время московского совещания левых партий к нему  обратились руководители коммунистической партии Чехословакии с просьбой познакомить их с документами 1968 г. Купцов считает, что разговор об этом не праздный, что от него не уйти и раскрытие  архивов по «пражской весне» неизбежно должно произойти. Но, по его мнению, будет, лучше, чтобы КПСС начал делать это сам, постепенно, начиная с относительно «безобидных» материалов. Иначе потом будет поздно».

Главлит (Горбачев называет его «своего рода идеологическим КГБ»  еще продолжает существовать, но власти , материальных средств, которых ранее не жалели, у него остается всё меньше. Функции его во многом меняются. И материальное обеспечение тоже. Из постановления  Совета министров от 5 октября 1988 г. Не для печати. О переводе Главлита на хозрасчет, хотя бы частичный.  Подпись: Рыжков (Бох222-23).   Постановление Совета Министров от 24 августа 1990 г.  о Временном положении  Главного Управления по охране государственных тайн в печати и СМУ. Упрощение процедуры контроля. Редакции и издательства посылают в Главлит по 2  контрольных экземпляра  всех изданий на русском языке, рассчитанных на общесоюзную аудиторию. Об остальных речь не идет, но можно предположить, что их это не касается -ПР (Бох 229). В приложении к Временному положению... говорится о правах, функциях, финансировании Главлита. Сохраняется довольно много ограничений, но  разрешается проводить проверку выборочно, предоставляется право отменять ее.

969 Сфера Главлита  продолжает ограничиваться. Все чаще выражается недовольство им.  25 января 1988 г. начальник Главлита В.А. Болдырев посылает в ЦК... информационную записку о «выступлении М.Шатрова против цензуры».  В ней сообщается, что на дискуссии в Центральном доме литераторов по вопросам истории драматургии Шатров выступал, в присутствии многочисленной аудитории, в том числе иностранных корреспондентов, утверждая, что официальная цензура запретила публикацию в «Литературной газете» статьи А.Ваксберга «Царица доказательств». Болдырев сообщает: Шатров говорил, что он опасается за судьбу перестройки, что «Главлит продолжает действовать, несмотря на политику гласности», и призывал писателей бороться за публикацию этой статьи. По словам Болдырева,  заявление Шатрова не соответствует действительности: редакция «Литературной  газеты» просто задержала печатанье статьи в связи с необходимостью ее доработки, так как в ней, «вопреки указаниям директивных органов», делается попытка реабилитации Зиновьева, Каменева, Бухарина и других. Болдырев добавляет, что заявление Шатрова вызвало «негативную для нашей страны реакцию за рубежом» и отсылает к подробному отчету о дискуссии и выступлении Шатрова во французской газете «Монд» (Бох591). Бдительность прежняя, но по поводу ее приходится оправдываться

        6 июля 1989 г., в обзоре Болдыревым для ЦК КПСС  материалов прессы, посвященных съезду народных депутатов, приводятся с осуждением многие выступления печати о съезде. В них «бездоказательность и неуважительность идут часто рука в руку». Болдырев явно не одобряет публикацию критических выступлений о консервативных тенденциях и ему не нравятся похвалы тенденциям прогрессивным. Отмечаются публикации «Огонька», где  печатаются письма, выражающие недовольство речами на съезде писателей В.Белова и В.Распутина, но не допускается никакая критика Сахарова «или других членов так называемой московской группы»; впрочем, подобное не только в «Огоньке». О том, что иногда встречаются замаскированные выпады в адрес Горбачева. Как пример приводится юмористический рассказ Э.Медведева «Ошибка» в «Огоньке»; в нем один из персонажей говорит другому: «И запрети Горбачеву с женой ездить <...> Из-за такого примера моя Акулина везде за мной тащится» (Бох593-4).

4 апреля 1990 г. тот же Болдырев посылает записку в ЦК..., «в порядке информации»: о том, что 4 апреля (оперативность!!) на сессии Верховного Совета Эстонской ССР председатель Президиума Верховного Совета А.Ф. Рютель подробно информировал депутатов о разговоре с Горбачевым;  тот говорил, что события в Эстонии идут по литовскому пути и добавлял: неужели эстонские депутаты «не могут понять, что путь этот пагубный, тупиковый?». Сообщение Рютеля, по словам Болдырева, встретило «негативную реакцию» депутатов, расценивших этот разговор как нажим со стороны президента СССР (Бох 592)            

          Наконец-то, почти через 75 лет создания советской власти, приступают к составлению цензурного устава – закона о печати. Он  подписан 12 июня 1990 г. и опубликован в Ведомостях ВерховногоСовета СССР (N 26) за подписью Горбачева. Приведем выдержки из закона СССР о печати и других средставах массовой информации: Гл.1. Общие положения. Ст. 1. Свобода печати. Печать и другие средства массовой информации свободны. Свобода слова и свобода печати, гарантированные гражданам Конституцией СССР, означают право высказывания мнений и убеждений, поиска, выбора, получения и распространения информации и
970идей в любых формах, включая печать и другие средства массовой информации. Цензура массовой информации не допускается (впервые за все советское время открыто говорится  о существовании цензуры и об ее уничтожении -ПР ). Правда, здесь же идет речь о недопустимости злоупотреблений свободой слова.  Ст. 5. «Недопустимость злоупотребления свободой слова»: в ней говорится о непозволительности использования СМУ для разглашения сведений, составляющих государственную или другую, охраняемую законом, тайну,  для призыва к насильственному свержению  или изменению существующего государственного и общественного строя, пропаганды войны, насилия и жестокости, расовой, национальной, религиозной исключительности или нетерпимости, распространения порнографии или иных уголовно наказуемых деяний. Запрещается использование СМУ для вмешательства в личную жизнь граждан, посягательства на их честь и достоинство.  При желании этот  закон можно истолковывать весьма расширительно, объявив государственной и иной тайной всё, что угодно.  Но в момент создания, принятия его пафос заключался в освобождении СМУ от ограничительных мер, а не в стремлении сохранить их (Бох228-9).

Но сохранить все-таки хочется. Пускай временно, под другим названием, с привлечением общественности. За год до путча, т.е. почти в конце правления Горбачева, 24 августа 1990 г. опубликовано постановление Совета Министров СССР «Об утверждении временного положения о главном управлении по охране государственных тайн в печати и других средствах массовой информации», сокращенно ГУОТ – по сути тот же Главлит под другим названием - ПР). Положение принято в связи с утверждением Верховным Советом закона о печати 12 июня. В приложении к временному положению подробно рассматриваются функции ГОУТа, весьма обширные. В конце Приложения  сообщается о том, что при ГУОТе «образуется на общественных началах совет по делам охраны государственных тайн в средствах массовой информации» (Бох230 - 32). 

Более решительно проблемы преобразования или уничтожения цензуры  обсуждаются в обществе. В 91 г. Инициативная группа (Ю.М.Батурин, М.А.Федотов, В.Л. Энтин)  подготавливает проект закона «О средствах массовой информации».  В  нем значится: Статья 3. «Недопустимость цензуры Цензура массовой информации, то есть требование от редакции средства массовой информации со стороны должностных лиц государственных органов, организаций, учреждений или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервюируемым), а равно наложение запрета на распространение информации, их отдельных частей – не допускается. Создание и финансирование органов, организаций и учреждений, назначение должностных лиц, в задачи или функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – не допускается...» (Бох 235-36). Приведенный  проект, пожалуй, самый радикальный из всего, что предлагалось в период перестройки в области цензуры. Но это не закон, а всего лишь предложения из авторского проекта.

Другой проект тоже не утвержден, но он проект Кабинета Министров СССР от [14] июня 1991 г. и на нем стоит подпись премьер-министра В.Павлова (число не поставлено). Суть его такая: «Главному управлению по охране государственных тайн в печати и других средствах массовой информации (ГУОТ) продолжать выполнение задач и функций, определенных временным положением о нем,                        
      971утвержденным постановлением Совета Министров СССР от 24 августа 1990 г. № 843. 2. Министерству финансов СССР продолжать финансирование ГУОТа до конца 1991 г.».  Таким образом, власти все же настаивают на сохранении цензуры, а общество требует уничтожения ее. Проект не принят в связи с августовскими событиями.    

В период Горбачева всё же постепенно происходят изменения в области цензурной политики,  очень медленно, не густо, неохотно, но происходят. Главным образом речь идет о прошлом, отменяются прежние запреты, относящиеся к освещению давних событий.  Говорить можно далеко не о всём. Для иллюстрации  приведем статью С.А. Эфирова «Белые пятна: воображаемый диалог о пределах гласности» (сб. «Демократизация советского общества. Истоки, Проблемы. Решения». Серия «Шаги перестройки». Ред. проф. В.И.Купцова. М.,1989). Остановлюсь на ней  подробнее, так как здесь хорошо очерчено, что разрешено и что запрещено цензурой в конце 1980-х гг.  Статья написана в виде диалога автора с редактором, при участии «внутреннего  цензора» (он оказывается не столь уж «внутренним»). Автор рассказывает своему приятелю, редактору, человеку «достаточно широких взглядов», что ему предложили написать статью,  выбранную из нескольких тем. Редактор реагирует сразу: «Всё это не пойдет». – Почему? –    спросил автор.  – Ты же знаешь, – ответил редактор, – о таких вещах пока молчат. Здесь нужна санкция свыше. Вот когда она будет, тогда и напишешь. –А как же гласность? – упорствует автор. – Ведь не должно быть «закрытых тем!» –  Неужели ты это принимаешь настолько всерьез? – удивляется редактор.  – Границы дозволенного расширились, но есть же пределы».  Между редактором и автором начинается обсуждение причин прошлой «безгласности» и нынешних пределов гласности. Во мнениях они расходятся довольно существенно.  К их спору присоединяется и воображаемый «внутренний  цензор». Он, цензор   образца 1988 года,  не мракобес, не похож на цензоров прошлого; у него современная внешность, он смел (до определенных пределов, конечно),   сторонник гласности и перестройки, в несколько даже больших дозах, чем те, которые разрешены начальством, но он не приемлет никакой «безответственности», никаких «крайностей»; пишущая братия, по его авторитетному мнению, никогда не должна терять «политического чутья», понимания того, что «нужно» и что «можно» в данный момент.

       Между автором, редактором и «внутренним  цензором»  продолжается беседа. Автор говорит о «закрытых зонах», о так называемых «белых пятнах», которых стало намного меньше, «но они есть и относятся нередко к весьма принципиальным вещам»(121). Он считает, что сферу «белых пятен» должно сильно уменьшить, изъяв из нее не только события прошлой истории, как полагает редактор, но и всё, что относится к освещению нашей современности, к не преодоленным умолчаниям, не устраненным табу, к чему бы они ни относились. Редактор находит, что такие умолчания понятны и закономерны: «Нельзя осуществить всё мгновенно, сразу перейти от “безгласности” к абсолютной гласности. Такой резкий переход – слишком большое потрясение для общественного сознания». Упоминает редактор и о препятствиях на пути перестройки, силах бюрократических и психологических, с которыми тоже должно считаться. Кроме того он опасается, что власти могут дать «задний ход»: что тогда будет со слишком смелыми авторами и редакторами?.

972  Автор  всё же затрагивает несколько запретных тем. Касается он, в частности, освещения в печати внешней политики. О ней,  о прошлой, о настоящей, пишут, руководствуясь только официальными формулировками. Почему это так? Почему не говорят, что Сталин помог прийти Гитлеру к власти, называя социал-демократов фашистами? Почему не обсуждают открытых и тайных соглашений СССР с гитлеровской Германией? Почему не видят многих совпадений, социальных, политических, двух систем, фашизма и коммунизма? Почему молчат о советском экспансионизме,  о войне с Финляндией, об Афганистане? Автор довольно смело перечисляет «запретные зоны» при  освещении внешней политики. Конечно, к ним  захват японских территорий,  агрессия в Прибалтике, тайное приложение к пакту Молотова - Риббентропа (оно до сих пор официально не признано: когда российский посол в Эстонии в конце 20-го-начале 21-го века как-то обмолвился, что когда-нибудь  приложение официально признают, на него накинулись местные русские газеты с обвинениями чуть не в отсутствии патриотизма -ПР). можно бы добавить многое:

    Говоря о «белых пятнах», касающихся внутренних проблем,  Эфиров называет проблемы реальной социальной и политической структуры, социальной дифференциации,  вопрос о классах в советском государстве, в частности о классовой сущности бюрократии, о привилегиях властей, о номенклатуре, господствующей элите, о многомиллионном управленческом аппарате, об однопартийной системе, о правовом государстве, о том, что высшие партийные и государственные инстанции стояли  и стоят над законом, что не реализовано положение, сформулированное еще Монтескье, о разделении властей и т.п.  Приводятся слова из резолюции Х1Х Всесоюзной конференции КПСС, принятой 1 июля 1988 г. –   «...последовательное расширение гласности является непременным условием развертывания процессов демократизации всех сфер общественной жизни, обновления социализма»(130). Они, по мнению Эфирова, давно забыты,  остаются пустыми словами.  А выгодно это правящим слоям, «поколению циников», сменившем поколение фанатиков.

Эфиров соглашается, что какая-то «внутренняя цензура» нужна, но не такая, которую символизирует в статье «внутренний цензор»: «Но между раболепной и трусливой “внутренней цензурой”, к которой мы привыкли и “внутренней цензурой” свободного, по-настоящему  ответственного человека – дистанция огромного размера»:  «не освободившись от тебя (от трусливой внутренней цензуры - ПР), нам никогда не освободиться от “белых пятен”». Для такого освобождения надо  многое: радикальное преобразование социальных и политических структур, бесповоротное признание невозможности монополии на истину, здравое отношение к критике, откуда бы она ни исходила, и правда – не ритуальная, не дозированная, а вся правда, возможность обсуждать любые вопросы, даже противоречащие официальным установкам, затрагивающие чьи-то интересы и привилегии. Пора полностью освободиться от конъюнктуры, обтекаемости и умолчаний, стать подлинно свободными людьми.

Редактор не принимает подобных доказательств, говорит что все же «какие-то умолчания всегда будут необходимы» (138) . На доказательства автора он реагирует так: «Прекраснодушная риторика – вещь, конечно, привлекательная, но опасная. Многие из твоих идей внешне очень радикальны, но объективно сомнительны, если
973не хуже». «Внутренний редактор» его успокаивает: «Успокойся, никто их не пропустит»(139). Возможно, я говорю об Эфирове слишком подробно, но вопросы,  затронутые в его статье, злободневны и важны до настоящего времени -ПР.
PS  . Сейчас, при окончании второго срока президенства Путина, о решении проблем, затронутых Эфировым, об уничтожении названных им «белых пятен» реально вопрос не стоит, и рассуждения, высказанные в статье, кажутся наивными и прекраснодушными. К сожалению - ПР, май 2008

        Самым весомым свидетельством того, что «закрытые зоны», «белые пятна» продолжали существовать и в период Горбачева, является освещение событий в Чернобыле. 26-го апреля 1986 г. на Чернобыльской атомной электростанции (вблизи Киева) произошел взрыв (на 4-м блоке). Власти постарались окутать событие   густой пеленой лжи. Несколько дней об аварии вообще ничего не сообщалось. Все зарубежные СМИ были полны ею. А в России ни слова.   Позднее выяснилось, что атомные реакторы, работающие на Чернобыльской электростанции, были весьма несовершенными, устаревшего типа. О  чем довольно много писали западные средства информации, но ничего не просочилось на страницы советских изданий. В последних утверждалось, что  советский реактор вполне современный и надежный, настолько, что его можно было бы без всяких опасений поставить на Красной площади. Только через несколько лет постепенно  начали раскрывать  сведения о том, что задолго до взрыва было много настораживающих признаков (трещины, неисправности, плохое оборудование, поставляемое Югославией и пр.). До сих пор неизвестна точно непосредственная причина взрыва. Существует около 10 версий, из них две главные противоположны друг другу. Противоположность порождена различной заинтересованностью сторон, одна возлагает вину на работников станции, грубо нарушивших правила обращения с реактором, проводившим какие-то плохо подготовленные опыты. Другая  утверждает порочность проектирования, конструкции реактора. И это почти через 20 лет после аварии. В тот же момент практически никакой весомой информации не было. 

Немного воспоминаний. Услышав по западному радио о чернобыльских событиях, я рассказал о них  одной из наших студенток, киевлянок. Хотел узнать у нее о подробностях. Ее отец и брат – геологи, были связаны и с проблемами водоснабжения. К моему изумлению, они ничего не знали, не слышали. И только через несколько дней,  после того, как весь мир говорил о Чернобыле, о нем  сообщили и в Советском Союзе. Но только в весьма ограниченных рамках. Ничего не писалось о неподготовленности к аварии, об отсутствии самых необходимых средств защиты, о том, что мы отказались принять предложенную помощь Германии – автоматических роботов, что пожарники шли в очаг поражения без особой защитной одежды,  потом подавляющее большинство из них погибло (один из немногих  выжил оттого, что был пьяным; может быть, это и анекдот: «Истопник сказал, что столичная Очень помогает от стронция»). Всячески преуменьшались реальные последствия катастрофы (мы  до сих пор их не знаем). И уж совсем преступные действия: умолчания, «чтобы не сеять паники». Не всегда даже  по злому умыслу, а по  дурости. Буквально в первые дни после аварии провели футбольный матч между чернобыльской и какой-то соседней командой, широко сообщали о нем. Взрыв произошел в конце апреля, а первого мая  прошла с большим шумом, с массовым участием киевлян первомайская демонстрация. Ее очень
974подробно  транслировали по телевиденью, рассказывали о ней. До сих пор зримо помню данную крупным планом молодую  женщину с двумя детьми, одним грудным, на руках матери, другим рядом, постарше. Женщина лучилась оптимизмом, говорила, вероятно веря в это, что  ничего ей и детям не грозит  и она совсем не боится. Не нужно быть крупным специалистом, чтобы понять: в такой ситуации следовало отменить демонстрацию, объяснить опасность нахождения под открытым небом (китайцы, когда у них была атипичная пневмония,  первомайские праздники отменили). Советское начальство такого сделать не могло, и не желало. Вероятно, не совсем понимая  происходящее. Но кое-что всё же понимало. Во всяком случае, намного больше, чем сообщалось народу. Позднее выяснилось, что в первые часы после взрыва значительная часть киевского начальства эвакуировала своих  детей. Еще позднее появилась песенка о дождях... радиоактивных. Текст, примерно, такой:

                             Все движется на свете,

                             Но доброго не жди.

                             В саду играют дети,

                             Идут, идут дожди,

                            И просто, очень просто

                            Слетают с неба в сад

                            Стронций девяносто

                           И кобальт шестьдесят.

     Заканчивалась песенка так:

                         А вы, сидящие в Кремле,

                         Товарищи вожди,

                         Вы прячете своих детей,

                             Когда идут дожди?

                        Совсем не так ведь просто,

                        Когда с неба летят

                        Стронций девяносто

                        И кобальт шестьдесят.

                       (цитирую по памяти - ПР)   

Киевские вожди во всяком случае прятали. Думаю, что и кремлевские.

          С давних пор люди, особенно их правители, не любили неприятных известий. В древних Афинах, по преданию, вестников, приносящих такие известия, казнили. Далеко не всегда говорили и говорят правду в более поздние времена. Но у лжи должны быть границы. Особенно, когда речь идет о здоровье и жизни миллионов людей. В таком случае сокрытие правды – страшное преступление. И оно было совершенно в период правления сторонника гласности, Горбачева, в духе давно установившихся традиций советского руководства. Масса воспринимала всё, как должное. Я  не слышал, чтобы Горбачев признал свою вину, попросил прощения. Единственное полуоправдание ему, что он только год  находился у власти, а дел было невпроворот. Но все таки год – не такой малый срок. Напоминаю, что я говорю не о причинах взрыва, его  виновниках, последствиях, а о том, как освещались события в средствах массовой информации.

Долгое время  Чернобыль оставался  запретной темой. Чтобы  напечатать то или иное произведение о нем иногда приходилось обращаться в самые высокие
975инстанции,  ссылаясь для подкрепления собственных доводов на мнение Запада и угрожая обратиться к его помощи.  Как пример, можно привести историю публикации в «Новом мире» повести Г.У.Медведева «Чернобыльская тетрадь».  В ЦК обсуждается вопрос о  ней. 25 января 1989 г.,  через несколько лет после взрыва. Сохранилась под грифом «Совершенно секретно» Записка  о публикации «Чернобыльской тетради». Речь идет о поддержке публикации академиком А. Сахаровым, предупреждавшим, что при запрещении повести, ее могут напечатать за рубежом. Решение: сделать ряд запросов, ознакомиться с повестью, а затем вновь рассмотреть вопрос о возможности ее публикации. В приложении содержится письмо А.Сахарова М.Горбачеву от 4 ноября 1988 г. Оно посвящено защите книги Медведева, но затрагивает и общие  вопросы. В нем идет речь о том, что в «нашем государстве общественность отстранена от участия в проблемах проектирования и размещения атомной энергетики». Это приводит и приведет к серьезным осложнениям. Во всех странах уже давно поняли  необходимость привлечения общественности к решению технических задач. Сахаров убежден, что  она не только может, но обязана знать обстоятельства чернобыльской катастрофы, вопреки цензурным ухищрениям ведомств, их интересам и амбициям. Любые ограничения здесь наносят ущерб. О том, что он, как ученый, имеющий отношение к проблемам использования атомной энергии,  не считает возможным и дальше умалчивать о работе Медведева перед мировым обществом и поступит так, чтобы она была широко известна (пришлось грозить обращением к Западу -ПР). О том, что публикация повести в «Новом мире» сослужила бы хорошую службу советскому государству, расширила бы гласность и самосознание советской общественности, без участия которой не мыслится наше дальнейшее развитие. Подпись: С глубоким уважением. академик А.Д. Сахаров. 

       До сих пор многое неизвестно.  Проблема возможности  скорого разрушения бетонного саркофага, сооруженного вокруг взорвавшегося атомного реактора.  И вновь те же успокоения: не нужно преувеличивать опасность; если и будет выброс радиоактивных веществ, то не  страшно;  радиус его не более 30 км.; такое даже  Украине и Белоруссии не грозит, а о России и говорить нечего. Может быть, и так,  но доверия нет:  слишком много нам врали и продолжают врать. Постепенное сокращение льгот жертвам Чернобыля. Это относится и к Эстонии. По статистике более 4500 человек  из Эстонии принимало участие в устранении последствий аварии и осталось в живых. Из них 93 % нуждается в медицинской помощи, а средств на нее нет.

Рубежным событием в истории СССР, входящих в него республик стал путч, направленный против  Горбачева, отдыхавшего в то время в Крыму, в Фаросе. Его арестовали, сообщили, что он болен и отставлен от власти. Мало кто поверил в его болезнь. Но многие местные власти, правитель- ственные чиновники, дипломаты восприняли происходящее, как должное, сообщили о своей лояльности заговорщикам. Многие СМИ тоже поддержали путчистов (правительство Эстонии поступило иначе: передало по телевиденью, что уходит в подполье и будет продолжать борьбу; такое поведение было не столь уж частым исключением).  О   путче объявили 19 августа 1991 г., как раз накануне планируемого в Ново-Огорево совещания руководителей союзных республик, посвященного  преобразованиям в СССР (подписание договора о новых отношениях, переговоры о новой Конституции и пр.). Горбачев говорил позднее о путче: «как удар в спину». И не только путч, но и 976последовавшие за ним события, которые привели к развалу СССР.  23 августа стало ясно, что путч провалился. Заговорщики проявили нерешительность, воинские соединения (отряды спецназа) не поддержали их. Против них выступил и  народ, в большом количестве собравшийся для защиты Белого дома, где заседал Верховный Совет. Путчистов арестовали. Во главе противников путча встал Ельцин. 

К этому времени он прошел довольно длительный путь политического деятеля общесоюзного масштаба. По моему мнению, возможно ошибочному, главным в нем было неуемное стремление к власти. Такое стремление характерно для многих, особенно для занимающих высокие посты. Для тех, кто находится на самой верхушке, от Ленина, Сталина и далее такое стремление всегда крайне существенно. Горбачев с этой точки зрения вовсе не исключение. Но у Ельцина, как мне представляется, стремление к власти выражено с особой силой, определяет все стороны его деятельности, все его поступки. Что не исключает искренней веры в благотворность своей деятельности, в то, что она ведет к торжеству демократических идеалов, что он – наиболее удовлетворяющая фигура для проведения нужных реформ и т.п. К этому времени у Ельцина довольно большой опыт руководства. Он еще не старый (родился в 32 г.). Окончил строительный факультет Уральского политехнического института (как учился – неизвестно, но мастер спорта по волейболу). Дипломный проект – «телевизионная башня». Инженер – поработал простым рабочим (по месяцу каменшиком, бетонщиком, плотником, столяром, стекольщиком, штукатуром, маляром, крановщиком). Прошел путь от мастера до директора лучшего в Свердловске домостроительного комбината. В 61 г. вступил в партию. С 62 г. на партийной работе. В 76-85 гг. – первый секретарь Свердловского обкома КПСС. В 85 г. перебрался в Москву  ( по рекомендации Е.К. Лигачева )  и стал первым секретарем Московского горкома партии (85-87). В 86-88 гг. – кандидат в члены Политбюро. Быстрая карьера. Здесь у него появились какие-то смутные перспективы, вероятно, не до конца осознанные. На каком-то этапе, видимо уже в Москве, они постепенно стали проясняться. Требовалось преодолеть множество препятствий, достичь, казалось, невозможного. Но этого было мало. Необходимым оказалось случайное стечение обстоятельств, умение воспользоваться чрезвычайным везением. Став первым секретарем Московского горкома, Ельцин начинает борьбу за популярность: ездит в общественном транспорте, живет в простой квартире, всячески подчеркивает свою скромность, умение общаться с простым народом. Его ловкая, хотя несколько прямолинейная, демагогия, не понравилась соперникам по власти, особенно Е.Лигачеву, вероятно, тоже мечтавшему о первом месте. (новичок слишком уж прыток и беззастенчив). Ельцин играет ва-банк. На пленуме ЦК 87 г., посвященном 70 годовщине Октябрьской революции, он внезапно выступает с резкой критикой партийного руководства, особенно Лигачева, обвиняет последнего в том, что тот тормозит реформы. В заключение просит о своей отставке.. Оживленное обсуждение выступления, резкая оценка его. Если бы не Горбачев, то Ельцина тут же сняли бы со всех постов, но генсек предложил «не решать сгоряча этот вопрос» и лишь в феврале 88 г. пленум ЦК вывел его из состава Политбюро (отчет предан гласности в феврале 89 г.). На московском пленуме, засекреченном, Ельцина критиковали еще резче. Его освободили от руководства московскими коммунистами. В заключительном слове он почти раскаивался: «Я потерял как коммунист политическое лицо руководителя. Я очень виновен перед московской партийной организацией <...> я очень виновен
977лично перед Михаилом Сергеевичем Горбачевым, авторитет которого так высок в нашей организации, в нашей стране и во всем мире». Горбачев, видимо, был не прочь, чтобы Ельцина убрали из руководства московской партийной организации. Но он создал специально «под Ельцина» пост министра без портфеля и должность заместителя председателя Госстроя СССР (по его специальности). История же Ельцина, во многом засекреченная, обросла мифами. Близкий Ельцину редактор «Московской правды» М. Полторацкий позднее в телеинтервью признался, что он и журналисты-единомышленники сочинили и пустили в оборот вариант, который выдавался как подлинное выступление Ельцина на пленуме Московского горкома. Вырисовывался облик воинствующего антибюрократа и справедливого начальника. Таким Ельцин стал в общественном мнении: символом оппозиции. Сам он тяжело переживал случившееся, даже в больницу лег (в ноябре 87 г.; говорили, что пытался покончить жизнь самоубийством). Ему было необходимо возвращение к реальным рычагам власти, и он уже в июле 88 г., менее чем через год после своей бунтарской речи, просит на Х1 партконференции о реабилитации: «Но я лично прошу политической реабилитации при жизни, прошу конференцию отменить решение пленума <...> это будет в духе перестройки, это будет демократично и, как мне кажется, поможет ей, добавив уверенности людям» (см. Э. Глезин. Все начиналось с его отставки// Вести. Таллин, 31.10.07). Просьбу удовлетворили. Ельцина реабилитировали. В 89 г.  он баллотировался на место депутата Верховного Совета СССР. Его не избрали, но депутат А.И. Казанник отказался от своего мандата в его пользу. В мае 90 г. Ельцин избран депутатом Верховного Совета РСФСР и стал  его Председателем, с третьей попытки, с перевесом в три голоса.12 июня 91 г. на всенародном референдуме Ельцина избрали президентом РСФСР, с большим отрывом от соперников. Он выступал как борец с коррупцией, сторонник большей независимости союзных республик. По его инициативе принята «декларация о государственном суверенитете России» (преимущество российских законов над союзными).Но всего этого было  недостаточно.  Помог ГКЧП. Уже до него, в феврале 91 г., Ельцин предлагает Горбачеву оставить свой пост. Между ними ощущается явное противостояние. Ельцин ведет свою игру: бо`льшего радикализма, крайне левых требований, популистских заявлений, подчеркивая ограниченность и нерешительность действий Горбачева. Например, резкая критика Ельциным предложения председателя Совета Министров Н.Рыжкова несколько повысить бросовые цены на хлеб; хлебом кормили скот, он почти ничего не стоил; явно следовало увеличить его цену; но Ельцин, во «имя защиты интересов народа», решительно возражал против любого повышения. Если бы тогда можно было ему сказать, как поднимутся цены в период его правления!

   ГКЧП  был для Ельцина весьма полезным. Горбачев  оказался изолирован путчистами в Крыму, в Фаросе. Но сам путч быстро превратился в авантюру. Элитное подразделение «Альфа» отказалось выполнять приказ заговорщиков о штурме Белого дома. (по крайней мере, так  говорили).  Народ путчистов не поддержал. На защиту Белого дома, где заседал Верховный Совет РСФСР, собралась масса народа – его защитники. Ельцин сумел возглавить борьбу с путчем. Для этого требовалась большая смелость и решительность. Ельцин, несомненно, обладал такими качествами.  Он многим рисковал и, конечно, понимал, чем рискует. В тот момент, видимо, был искренним защитником демократии, интересов народа. Но не только такие высокие мотивы определяли его действия. Естественно, провал
978заговорщиков, победа народа в первую очередь связывалась с  именем Ельцина. Горбачев, освобожденный из-под ареста, возвратившийся  в Москву, оказался как-то на обочине, не в центре событий. А Ельцин вовсе не собирался возвращать ему власть. На митинге он забрался на танк, игравший роль ленинского броневика,  и произнес с него свою речь, как главная действующая фигура, которой он в той обстановке на самом деле стал и хотел оставаться.  Уже во время митинга, транслируемого по телевизору, я слышал то в одном, то в другом месте, на общем праздничном, радостном фоне, вспыхивающие крики: «Горби долой!». Они, вероятно, были не столь единичны, если их можно было услышать с телеэкрана, в огромной толпе участников митинга. Крики вызвали у меня неприятное чувство. Возможно, они – результат стихийных эмоций, проявления любви к Ельцину (вполне понятной) и неприязни к Горбачеву (хотя вряд ли затеянная им перестройка к тому моменту совершенно исчерпала себя). К тому же я знаю по опыту, что в СССР (позднее и в России) «стихийный энтузиазм» бывает обычно хорошо организован (помню, как подавали автобусы, освобождали от работы, кормили людей, раздавали им чернильницы -метательные снаряды для выражения «стихийного» негодования перед каким-нибудь иностранным посольством). 

  Менее чем через три месяца после путча, 8 декабря 1991 г., в Вискули (Беловежская Пуща) подписано соглашение о выходе России, Украины и Белоруссии из состава Советского Союза, в сущности о развале его (от России подписал Ельцин, от Украины Л.М. Кравчук, от Белоруссии С.С. Шушкевич) . Соглашение достигнуто самым недемократическим способом, без консультаций с народом  (его мнения не спрашивали, хотя сравнительно недавно, весной  91 г., на референдуме около 65  (76?) % населения высказалось за сохранение  Советского Союза), без  обсуждения с входящими в состав   СССР республиками, без согласия Верховных Советов РСФСР и СССР (первый ратифицировал его post factum , второй просто распустили, поставив перед свершившимся).  Самовластно. Внезапно. Неожиданно. Думается, Шушкевич был нейтральным, а к независимой власти рвались Ельцин и Кравчук. Руководители остальных республик покорились неизбежному (позднее они тоже почувствовали вкус к власти). Возник СНГ. Ни в коей степени  не по воле народа, а по желанию  его руководителей, своекорыстных интересов. Вместо СССР возникло более десяти стран, в большинстве с  авторитарным правлением (с Прибалтикой – дело особое). Некоторые из них (в Средней Азии) оставили далеко позади по уровню тоталитаризма Советский Союз. Внутренне уверен: если бы в тот момент Ельцин был бы президентом не России, а СССР,  ничего подобного в тот момент не произошло. В крайнем случае, расстрелял бы возмутившихся, как в 1993 г. Две чеченских войны (вторая, как и первая,  начата в период правления Ельцина) подтверждают правомерность такого предположения. Ведь действия чеченских «сепаратистов» по сути ничем не отличались от действий самого Ельцина, его Беловежских решений. Доказательства, что там  можно (союзная республика), а здесь  нельзя (автономная) критики не выдерживают. Как и довод:  нельзя показывать слабость, иначе можно развалить всю Россию (почему его не придерживался  Ельцин, разваливая СССР?). И вообще весьма подозрительно единство, которое может держаться лишь на страхе, на кровавых расправах. Дело в другом: Беловежская Пуща оказалась,  вероятно,  единственным  средством устранить Горбачева,  добраться до места «первого»,  пусть России, а не Советского Союза, канувшего в Лету.

979Сравнительно недавно отмечалось десятилетие подписания Беловежских соглашений. Большинство опрошенных высказались о них отрицательно. Предполагаю, что не только сторонники коммунизма, возвращения к советскому прошлому. Где-то в начале 1990-х годов один из моих коллег, услышав мой не слишком одобрительный отзыв об Ельцине, с удивлением сказал: «Вы ведь всегда были за демократию?!» Я ответил: «по-моему, такое вполне совместимо». Сейчас пониманием того, что демократия и Ельцин –  явления совершенно разные не удивишь никого.

         Другой вопрос: возможно ли было сохранить от развала насквозь прогнивший Советский Союз? Не исключено, что нельзя. Но развал, видимо, мог  быть иным. Во всяком случае не по желанию самодержавно и своекорыстно действующего Ельцина. Вероятно,  следовало поискать какие-либо другие, демократические варианты. Ведь путч, как выше говорилось,  произошел как раз перед  совещанием руководителей всех республик. Там бы и обсудить. Но такого решения не хотели путчисты – сторонники старых порядков. Поэтому путч и произошел накануне открытия совещания. Не хотел и Ельцин, выступавший под знаменем демократической новой России, а по сути боровшийся за власть.

         Итак, цель достигнута. Ельцин приходит к власти, в результате путча, вопреки намерениям путчистов. Подавляющее же количество интеллигентных, умных, демократически настроенных людей искренне уверены, что победили они, победила демократия. А символом ее является Ельцин. Горячо приветствует его эмигрант, знаменитый виолончелист, правозащитник М.Л.Ростропович. Он специально приезжает в Россию, чтобы выразить солидарность с Ельциным, его сподвижниками. Поддерживает его и жена покойного (умершего в 1989 г.) академика Сахарова Елена Боннэр.  Я не   утверждаю, что ориентация Ельцина на демократические лозунги, на демократов была лишь тактикой. Она наверняка являлась искренней, особенно на первых порах. В том числе там, где дело касалось средств массовой информации. Но всё же везде на первом плане для него был он сам.                     
  Довольно рано появляются первые зародыши (не более, чем зародыши) культа Ельцина. Он после  Беловежской Пущи и путча как бы переходит на качественно иной уровень, торопится и внешне оформить это, без промедления выселяя Горбачева из президентского кабинета и занимая его место. Начинаются восхваления Ельцина, видимо, в основном искренние, но иногда довольно неумеренные. В ночь под Новый, 1942-й, год руководитель ансамбля «Виртуозы Москвы», В.Т. Спиваков выступает  по телевиденью с панегириком во славу Ельцина. Испытывать благодарность и восхищение, конечно, можно, но зачем оповещать о них всю страну?! И в радости победы мало кто замечает, что вновь начал действовать принцип: цель оправдывает средства, т.е. в определенных случаях всё позволено. Принцип старый, еще от иезуитов и Макиавелли, но он стал излюбленным принципом советского правления. Как и правления Ельцина, а применение его в каждом данном случае оправдывалось демократами и освещалось «в нужном духе » в большинстве СМИ.

        Ельцин субъективно тоже за демократию. Но только с ним во главе, под его руководством,  «управляемую им демократию». Я не предполагаю, что всё то, что  произошло позднее, было заранее точно продумано, что здесь с самого начала сознательный обман. Но когда  задают вопрос, где начало того, что  потом привело к 980Путину (а его задают сейчас нередко, называя разные даты), я вспоминаю праздничные дни августа 1991 года.

    Некоторое отступление. Неприятие Ельцина долгое время отождествлялось с позицией красно-коричневых, которые утверждали, что он, вместе с Горбачевым, совершил преступление, развалил Советский Союз (полагаю, что к последнему Горбачев прямого отношения не имел; имел отношение он к другому, к развалу Варшавского договора; именно Горбачев дал понять, что СССР в дела  Восточно -Европейских стран вмешиваться не будет и они смогут осуществить давнюю свою мечту о независимости. Благое решение! 1-го июня 1941 г. организация Варшавского договора прекратила свое существование). 

          Но на первых порах правления Ельцина – восторг, радостные надежды большинства  на более решительное, радикальное развитие перестройки. Эти надежды отразились и в сфере печати, радио, телевиденья.  Резко критическое отношение к прошлому и вера в будущее. Яркое выражение подобных ожиданий – отрывки из стенограммы собрания трудового коллектива Всесоюзной телерадиовещательной компании от 27 августа 1991 г., через несколько дней после провала путча. Выступление В.В.Познера – ссылка на сказку Шварца «Дракон». Дракон говорит о покорности людей, не желающих освобождения: «Я же их кроил по своему образу и подобию 300 лет. Это исковерканные души, больные души...».  Про нас сказка.  Таких монополий, как у нас, нигде в мире нет. Такой динозавр – Гостелерадио. Надо убить «этого неповоротливого динозавра». Нужна независимость, и друг от друга, и от разных государственных структур. Нужно несколько абсолютно независимых теле и радио компаний. Л.А.Золотаревский  вносит конкретные предложения: Первое – покаяние от имени всего коллектива Центрального телевиденья, в частности программы «Время», перед миллионами телезрителей за ту дезинформацию, которая давалась  во время путча, да и не только в эти дни. Второе –  создание гарантий, политических, организационных, всяких других, не дающих использовать телевидение и радио как средство, которым возможно манипулировать, как делалось ранее. Для этого  отделить их от партии; уничтожить в них все бюрократические структуры, которые есть только у нас.  Руководство сосредоточить в творческих объединениях, творческих группах; руководитель каждой группы должен иметь свой бюджет, своих авторов, режиссеров. Далее. Есть законы общественной психологии. Названия «Гостелерадио», «Время» скомпрометировали себя. Надо их изменить. А. Комов говорит о необходимости изменить бюрократический принцип на принцип коллективного руководства. А. Тихомиров напоминает о стукачах, о том, что сейчас опечатали местные сейфы КГБ; но стукачей так много, что, вероятно, нужно заморозить эти сейфы с архивами. Призыв быть свободными людьми, иначе  журналистами можно будет манипулировать из какого-либо  подполья КГБ.   И.Симанчук, секретарь Московской журналистской организации, говорит о «замечательных ребятах» из независимой радиостанции «Эхо Москвы»; за год существования  они проделали огромную работу, завоевали большой авторитет; их опечатывали, срывали с эфира, к ним являлся ОМОН, подделывали их передачи, говоря от их имени; было заявление ТАСС, где их радиостанцию называли подрывной, провокационной. Симанчук предлагает: Первое. Обсудить, внести изменения и принять закон о телевидении  и радио. Такой закон необходим.  Имеется его проект. Второе: Гостелерадио не должно более существовать в                       
     981монопольном подчинении Президенту: «Что это принесло, нам всем известно» (Бох594-6). В выступлениях много наивного, вряд ли осуществимого, но искреннего, молодого (независимо от возраста каждого выступавшего); вера в светлое будущее, в свои силы, в возможность благотворных изменений; как далеко это не только от наших дней, но и от последних годов правления Ельцина - ПР.

     Закон о печати, о средствах массовой информации, допускающий широкую свободу слова, о котором говорил Симанчук, действительно готовился еще во  времена Горбачева. О нем мы говорили выше, в первой части главы. Но одновременно еще до путча российские власти стараются прибрать к  рукам, в числе прочего,  союзные цензурные инстанции. Проект постановления Совета министров РСФСР. 14 июня 91 г. (Бох236). А 17 июня 1991 г. председатель Совета министров РСФСР Силаев сообщает премьер- министру СССР Павлову (не спрашивает, согласовывает, а именно ставит в известность) о решении передать функции Главного управления,  предусмотренные временным положением (о нем выше),  в ведение России. После путча это делается уже на полуофициальных основаниях (ведь Советский Союз еще продолжает существовать, еще нет решений, принятых в Беловежской пуще). Но существование инстанций СССР  уже игнорируется. 24 августа 1991 г., сразу после провала путча, отдано распоряжение об архивах КГБ: передать их, вместе с помещениями, штатами в ведение архивных органов РСФСР. Контроль за выполнением указа возлагается на прокурора, КГБ и Комитет по делам архивов РСФСР. Подпись: президент  РСФСР Ельцин.  В тот же день  такое же распоряжение отдано по поводу партийных архивов. Тоже за подписью Ельцина. (Бох237-388).. Новая власть торопиться. Подтверждение того, что с самого начала, с первых дней после путча,  даже до него, Ельцын берет в руки цензурные дела.

           Как и во времена до Горбачева, после развала СССР принимается  указ Президента Российской федерации от 14 января 92 г. «О защите государственных секретов Российской Федерации». Тон его отнюдь не либеральный. Предписывается всем руководящим инстанциям, от министерств и ведомств до руководителей учреждений и предприятий, до издания новых законов по обеспечению государственных секретов руководствоваться ранее принятыми нормативными актами. «Для проведения этой работы иметь в своих структурах специальные самостоятельные подразделения, а там, где объем работы по защите государственных секретов незначителен – специально назначенных работников». Правительству России предлагается рассмотреть вопрос организации защиты государственных интересов, при необходимости внести соответствующие предложения. Координацию деятельности по организации защиты государственных секретов «возложить на Министерство безопасности и внутренних дел» (Бох238-9). О либерализме нет и речи. Сразу же начинается «завинчивание гаек». При этом ориентация делается (видно по тону) не на горбачевское законодательство, а на нормативные акты предшествующего ему времени.

21 июля 1993 г. принят закон Российской федерации «О государственной тайне». В законе весьма подробно определяется понятие «государственная тайна», дается обширный перечень сведений, относящихся к этому понятию: в военной области, области экономики, науки и техники, внешней политике. Описывается порядок и организация засекречивания. В закон включаются статьи о принципах засекречивания (якобы ограничивающие произвол): Раздел Ш. Ст. 6.
982«Засекречивание сведений осуществляется в соответствии с принципами законности, обоснованности и своевременности» (Бох239). Говорится об установлении «путем экспертной оценки целесообразности засекречивания конкретных сведений», «исходя из баланса жизненно важных интересов государства, общества и граждан», о своевременности засекречивания и пр. Все это звучит вроде бы объективно (засекречивается только то, что необходимо), но дела не меняет. 

      И всё же ориентация на демократические принципы в какой-то степени еще сохраняется. Особый интерес с этой точки зрения представляет  статья 7-я: Сведения, не подлежащие засекречиванью. «Не подлежат засекречиванию сведения: о чрезвычайных происшествиях  и катастрофах, угрожающих безопасности и здоровью граждан, и их последствиях, а также о стихийных бедствиях, их официальных прогнозах и последствиях; о состоянии экологии, здравоохранения, санитарии, демографии, образования, культуры, сельского хозяйства, а также о состоянии преступности; о привилегиях, компенсациях и льготах, предоставляемых государством гражданам, должностным лицам, предприятиям, учреждениям и организациям; о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина; о размерах золотого запаса и государственных валютных резервах Российской Федерации; о состоянии здоровья высших должностных лиц Российской Федерации; о фактах нарушения законности органами государственной власти и их должностными лицами. Должностные лица, принявшие решение о засекречивании перечисленных сведений или о включении их в этих целях в носители сведений, составляющих государственную тайну, несут уголовную, административную или дисциплинарную ответственность в зависимости от причиненного обществу, государству и гражданам материального и морального ущерба. Граждане вправе обжаловать такое решение в суд» (Бох240). Ограничение засекречивания весьма существенное. К сожалению, оно не соблюдалось. О нем просто забыли. С самого начала

      Интересен также раздел 1У. Рассекречивание  сведений и их носителей. Статья 13. Порядок рассекречивания сведений. Органы государственной власти, руководители которых наделены полномочиями по отнесению сведений к государственной тайне, обязаны периодически, но не реже, чем раз в 5 лет,  пересматривать перечень сведений, подлежащих засекречиванию. Срок засекречивания сведений, содержащих государственную тайну, не должен превышать 30 лет. В исключительных случаях  этот срок может быть продлен специальной комиссией. Статья 14. Порядок рассекречивания носителей сведений, составляющих государственную тайну... Этими полномочиями наделяются руководители Государственных   архивов... Раздел У1. Защита государственной тайны. Статья 20. Органы защиты государственной тайны: Министерства Безопасности и Обороны, Федеральное агентство правительственной связи и информации при президенте, Служба внешней разведки, органы государственной власти, предприятия, учреждения и организации  и их структурные подразделения по защите государственной тайны и др. Подпись: Ельцин (Бох239-41).

          Закон опубликован лишь 21 сентября 1993 г. в «Российской газете» .  По сути дела он вводит строгую цензуру, как и  законы советского периода о военной или государственной тайне. Знаменательно, что в 1993 г. никакой войны не было, если не считать баталий Ельцина с Верховным Советом. Видно, что структура цензурного наблюдения подробно разработана, регламентирована, предусмотрена во всех                  
        983деталях, что она поручена «силовым министерствам». Во всем этом не было ничего демократичного, кроме раздела о сведениях, не подлежащих запрещению. Но раздел включен как популистско-демагогический, никто им не собирался руководствоваться, в противном случае к судебной ответственности необходимо оказалось бы привлечь всё руководство страны, на всех его ступенях, начиная с президента. А так называемые демократы приняли и этот закон как должное.

        Как последний всплеск  надежд и усиливавшихся опасений можно рассматривать обращение от 29 марта 1993 г. трудового коллектива Всероссийской государственной телерадиовещательной компании к зрителям и слушателям. Оно принято на собрании представителей трудового коллектива. В нем идет речь о событиях на девятом съезде народных депутатов, о том, что свобода слова, гарантируемая Конституцией и законом «О средствах массовой информации» и международными обязательствами России, «находится под угрозой». Сообщается, что 28 марта съезд принял Постановление «О мерах по обеспечению свободы слова на государственном телерадиовещании»;  которое «открывает на самом деле путь к свободе неограниченного вмешательства в профессиональную работу журналистов и редакций со стороны не только властных органов и должностных лиц, но и партий, общественных организаций...»; постановление превращает СМИ в арену жестокого политического противоборства, дестабилизирующего жизнь общества. Авторы обращения считают, что Средства Массовой Информации – общенациональное достояние; они служат обществу, а не президенту, парламенту или конституционному суду; о том, что в других странах мира существуют попечительские советы из наиболее авторитетных деятелей культуры, науки, искусства, не связанные с активной политической деятельностью и независимые от властных структур; съезд же создал наблюдательные советы с властными функциями, что ведет «к восстановлению политической цензуры и монополизации средств массовой информации». В Обращении выражается протест против таких решений, со ссылками на параграфы закона. А далее идет примечание: «Сегодняшняя действительность представляет всё новые и новые примеры посягательства на свободу слова; налицо механизмы воздействия на каналы информации, начиная от системы зависимости СМИ от властных и финансовых структур, кончая физическим устранением неуправляемых журналистов» ( Бох597-98, 636). Ясно, что тиски цензуры все более ужесточаются, но об этом еще можно говорить. Вскоре начинается свара между народными депутатами и президентом. Каждая сторона пытается использовать в своих интересах печать, которая тщетно старается остаться независимой.

5 декабря 1993 г., вскоре после разгона Верховного Совета и расстрела Белого дома, Ельцын подписывает указ «О мерах по защите свободы массовой информации в Российской Федерации». Президент объявляет, что указ издан в целях защиты массовой информации. Об этом свидетельствует и название указа, и некоторые положения его. Провозглашается «Недопущение создания» (стиль текста -ПР) организаций, учреждений, органов, должностей, в задачи или функции которых входит осуществление цензуры. После этих общих слов следует сущность: на основании указа президента от 7 октября 1993 г. «О правовом регулировании в период поэтапной конституционной реформы...» постановляю: 1.Приостановить действие постановлений Съезда народных депутатов от 29 марта 1993 г. «О мерах по обеспечению свободы слова на государственном телерадиовещании и в службах
      984информации» и постановления Верховного Совета от 15 июля 1993 г. «О приватизации государственных издательств, издательско-полиграфических комплексов и типографий» до принятия соответствующих решений Федеральным собранием Российской Федерации. 2. Совету министров – Правительству до 10 января 1994 г. представить предложения по совершенствованию законодательства о средствах массовой информации. 3. Внести Указ на рассмотрение Федерального Собрания Российской Федерации. 4. Указ вступает в силу со дня подписания . Подпись: Ельцин. Ни о каких конкретных свободах здесь не говорилось; речь шла совсем о другом, об отмене всех постановлений, касающихся средств массовой информации, принятых разогнанным Верховным Советом (Бох241-42). Особых причин для ликования и в данном случае указ не давал .

         С  1992 г. начинаются экономические преобразования периода Ельцина. Уже во времена Горбачева  ощущается ориентировка на приватизацию, на отмену всеобщей государственной собственности, создание мелких и средних частных и кооперативных хозяйств, в городе и деревне. Но не происходит коренной денационализации, передачи в частные руки крупных отраслей народного хозяйства, огромных предприятий. С приходом к власти Ельцина дело меняется. Премьер министром становится молодой реформатор, «рыночник» Е.Т. Гайдар, сторонник «монетарной» системы, так называемой «чикагской школы», по убеждениям демократ. Он считает, что рыночное формирование цен, отказ от всякого регулирования их, «шоковая терапия» сами по себе приведут к установлению разумного рынка, росту благосостояния населения (пускай даже на первых порах цены поднимутся). Следует отметить удивительную безответственность так называемых демократических теоретиков, пришедших к руководству экономикой. Они и  позднее считают, что, например, впустую потраченные 5 млрд. долларов!! полученного Россией транша не преступление, а просто ошибка (Б.Е.Немцов высказывал подобное мнение в связи с обвинениями в адрес С.В.Кириенко). Со всяким, дескать, может случиться (транш в данном случае – кредит, полученный Россией от Международного Валютного  Фонда; он выплачивался частями, через определенные промежутки времени, в случае выполнения его условий при использовании предыдущей части. Россия эти условия нарушала. Кириенко – один из важных деятелей в проведении экономической реформы; о нем рассказывали анекдот: если В.В. Геращенко был Гераклом российской экономики, то Кириенко – ее Герасимом (напомним, что Герасим в рассказе Тургенева  утопил Муму). Не говорю уже о тех политиках, кто использовал проводимые реформы для собственного обогащения, наживая баснословные  капиталы. При этом следует учитывать, что Беловежские решения разрушили целостную экономическую систему страны. Она работала плохо, была мало целесообразной, но все же кое-как работала. Насильственный распад СССР разорвал хозяйственные связи, сложившиеся в течение многих десятилетий. СНГ, образованное после распада Советского Союза, так и не стало полноценным, эффективно действующим объединением .

          Для  понимания возникшей в 1990-е годы обстановки мы используем материалы двух зарубежных экономических  публикаций, дающих, думается, серьезный анализ происходившего. Первая - статья Питера Реддуэя, профессора политологии университета Джорджа Вашингтона и Дмитрия Глинского (Васильева) – научного  сотрудника того же университета. Ее название: «Настоящей помощью России был бы отказ в кредитах Ельцину». (Опубликована в газете «Лос Анджелес
985Таймс» 19 июля1998 г. Перепечатана в «Независимой газете» 27 июля 1998 г.). Вторая – статья Дэвида Сеттера «Три кита разрухи («Time», где-то в конце 1998 г.; перепечатка: «Эстония-М». 22 февраля 1999 г.).

       Рассматривая события, происшедшие в России 1990-х годов, Сеттер приходит к грустным выводам. По его мнению, в начале этого периода (т.е. к завершению правления Горбачева, началу власти Ельцина) в  России возникли проблески свободы, она готова была устремиться к демократическому будущему. Но последующие годы привели к полному крушению надежд: «В России же правят бал страх, нужда и преступность». В статье подробно рассматриваются причины такого положения. Начинается с того, что построение нового государства было ориентировано на формирование группы богатых собственников, а не многочисленного среднего класса. Российские экономисты – реформаторы доказывали, что наличие таких собственников  автоматически приведет к обогащению всего общества, к созданию правового базиса. Идея, по Сеттеру, вообще сомнительная, в случае  с Россией превратилась в  гибельную. Страна с догматическими традициями советского периода, с деградацией социальной морали была совершенно непригодна к подобному эксперименту. Реформаторы считали введение рыночной экономики  главным, чуть ли не единственным средством достижения цели и очень торопились с проведением реформ, не отказавшись по сути ни от веры в марксистские экономические авторитеты (базис определяет всё), ни от неуважения к главенству закона. Они отказались от идеи социализма во имя частной собственности, проигнорировав необходимые правовые и этические рамки процесса реформ, вечные нравственные ценности. Разрушение старой системы произошло без создания комплекса основ новой  системы. Пренебрежение к закону  привело к серьезным последствиям. Оказавшись у власти, сами реформаторы  нарушали зaкон и смотрели сквозь пальцы на нарушения других. Те любыми способами проникали в экономические структуры. Скорость реформ, их криминализация разрушали цели демократии. А реформаторы не обращали внимание на это, на способы обогащения, веря, что, независимо от них, новые капиталисты поведут себя как рациональные экономические деятели, думающие о благе государства и народа. На практике же годы реформ создали атмосферу полного беззакония; главным принципом стало не производство, а воровство.  

        Значительная часть реформаторов сама влилась  в русло происходящего процесса. Она либо изменилась, переродилась, деградировала, отказавшись от прежних искренних устремлений, либо никогда не имела их, примыкая к движению из корыстных личных целей. К последним относилось большое количество прежних бюрократов, сохранивших свои посты и влияние, бывших партийных функционеров, верхушка технократов:  руководители заводов, колхозов, различных  предприятий. Перестройка превратилась во «вторую криминальную революцию», где, начиная с самой-самой верхушки, всё определяла жажда власти и богатства (А.Чубайс, В.Шумейко - председатель Совета Федерации, олигархи - миллионеры и миллиардеры). На другом полюсе возникало полное разочарование всё более нищающего народа во всех демократических ценностях («дермократии», как стали говорить многие), ностальгия по прошлому, по Сталину, СССР.

           В стране, как утверждается в статье, всё более доминируют 3 момента: гиперинфляция, приватизация и криминализация. Гиперинфляция  началась  сразу после освобождения цен. Население, относительно однородное, резко разделилось на
986богатое меньшинство и на  бедное большинство. Гайдар, премьер-министр, оперируя западным опытом, начинает проводить «шоковую терапию». Он утверждает (вероятно, веря в это -ПР), что освобожденные цены вырастут в 3-5 раз, но затем стабилизируются и начнут снижаться. На самом деле в течение 10 месяцев цены выросли в 300-400 раз  и продолжали повышаться далее. За 3 месяца 99 % сумм на счетах граждан совершенно обесценилось. Пропали все вклады, которые годами копились на всякие необходимые нужды. Когда Гайдару напоминали об его прогнозах, об обещаниях индексации, он с раздражением перекладывал вину на прежний режим, за грехи которого нынешний дескать не отвечает. Это – первое ограбление народа государством (курсив здесь и далее мой -ПР). Затем пошли другие. Появилось множество коммерческих банков, инвестиционных фондов, различных компаний, фирм. Ограбленное население бросилось туда, чтобы спасти остатки сбережений (там обещали огромные проценты, до 1200 %). Все эти новообразования были совершенно бесконтрольны, связанны с многими крупными чиновниками, покровительствующими им.  Многочисленные «пирамиды», банкротства, настоящие и мнимые. Более 40 миллионов человек потеряли свои сбережения на этом втором этапе ограбления.  При  полной безответственности,  продолжавшейся и в дальнейшем, в самых разных сферах, начиная от самых высоких.

       Новые государственные, административные руководители налаживают все более тесные связи с банковской и хозяйственной бюрократией для взаимного обогащения. Все более растет коррупция. Присвоение государственных кредитов. Государство вынуждено их давать, т.к. из-за инфляции 1992 г. без них предприятия должны бы  закрыться. Но кредиты идут не в производство, а в коммерческие банки, под большие проценты, которые делят между собой обе стороны. Государство выдает кредиты под старые проценты (от 10 до 25 %), при инфляции в 2500 %. А в банках кредиты  прокручиваются под новые %. Нажива «накручивается» и на  экспорте сырья (оно покупается на рубли, по русским ценам, продается на доллары, по западным). Разворовываются огромные иностранные кредиты, оседающие в карманах начальства. Но и этим дело не исчерпывается.

Не случайно Реддауэй и Глинский говорят о бесполезности для России таких кредитов, даже о вреде их, призывают западные страны не давать их Ельцину. Кредиты в первую очередь идут не на поддержку кризисной экономики. Главный вред даже не в том, что они оседают в карманах воров. Самое опасное и пагубное, что власть пользуется такими кредитами, чтобы искоренить остатки демократии. В статье говорится о многомиллиардном займе, который предоставил в несколько этапов России Международный Валютный Фонд. В 1993 г., через три месяца после получения средств второго этапа, «Ельцин направил танки на разгон демократического парламента, который в свое время помог ему прийти к власти. Погибли сотни людей». До этого провоцировали, отключали воду, электричество. Патриарх предложил, чтобы в отставку подали обе власти. Верховный Совет и президент. Ельцин в какой-то момент колебались, но и та, и другой уходить не хотели. Парламент тоже «хорош»: Хазбулатов, Руцкой. Но не красно-коричневый, как изображали его, не прокоммунистический. В свое время избрал Ельцина президентом. Активно поддерживал его в дни путча ГКЧП. Для переговоров о капитуляции заговорщиков в Крым послали вице-президента Руцкого, чтобы не подвергать Ельцина опасности. Именно Ельцин выбрал Руцкого на пост вице-
987президента. После 1993 г. сам этот пост был упразднен, чтобы ни с кем не делить власть (плох Руцкой,  предложил бы другого, а то – никого).  К 93 г. обостряются противоречия между президентом и Верховным Советом, его руководителями: Р.И. Хазбулатовым (Преседателем верховного Совета) и А.В. Руцким (вице-президентом). Каждая сторона тянет «одеяло на себя». 22-23 сентября 93 г. Верховный Совет, а затем съезд народных депутатов, по представлению Конституционного суда, принимают решение о прекращении президентских полномочий за нарушение Конституции. Здание Верховного Совета (Белый дом), по приказу Ельцина, окружается войсками. Танки обстреливают Белый дом. Верховный Совет распущен. Сколько людей погибло во время штурма до сих пор не известно. Видимо, много.     Специально выписали Д.Якубовского, авантюриста, умельца подбирать компромат, чтобы состряпать дело на Руцкого. Как доказательство того, что борьба идет с красно-коричневыми, была видимо спровоцирована попытка захвата прокоммунистическими силами Останкинской телебашни (те «клюнули» на приманку). В основе конфликта – борьба за власть, но со стороны Ельцина – за единоличную. Стремление его укрепить власть президента (т.е. свою), существенно урезав значение власти законодательной (не взирая на лица). Всё время спекуляция на угрозе победы красно-коричневых, Жериновского, на возможности возникновения гражданской войны. Думаю, что в тот момент такой угрозы не было.  Фильм режиссера С.Говорухина «Великая криминальная революция» (1994).  В конце 1993 г., вскоре после роспуска парламента и расстрела, принята по референдуму новая Конституция, почти без обсуждения, детального ознакомления с ней. Новоизбранный парламент практически лишен власти. Во многом увеличена власть президента, в том числе узаконено его право распускать парламент (еще одна возможность давления на него). При этом всевластный президент не берет на себя никакой ответственности. Фактически он несменяем (процедура импичменда стала чрезвычайно сложной). Вся ответственность возлагается на премьер - министра, хотя реальной власти у него не так уж много. Затем происходит перетряска Конституционного суда, в чем-то не согласившегося с президентом. Уходит в отставку Генеральный прокурор (см. ниже). Т.